– Бери уже свой виноград, – вздохнула фрейлина. Изабелла протянула руки и, приняв увесистую вазу с десертом, развернулась к выходу. – Стой! – остановила ее Керолайн. – Возьми-ка еще персики и манго. – Блюдо неумолимо начало тянуть вниз, однако Изабелла даже не попыталась возразить. Спорить с фрейлиной относительно объемов и вида пищи было априори невозможно, а, учитывая, что она находилась на своей территории, – ибо любая кухня любого дома сразу же становилась ее территорией, – эта затея вполне могла быть чревата последствиями.
Итак, почти сгибаясь под тяжестью своей ноши, Изабелла наконец была милостиво отпущена на улицу. Девушка собралась с силами и, откинув легким взмахом головы рассыпавшиеся по плечам длинные волосы, повернулась к двери. Огненно-красная шелковая рубашка сразу же остановила ее взгляд и дыхание…
– Как хорошо, что Вы пришли! – донеслось сзади. – Сейчас я приготовлю еще подносы, их тоже надо будет отнести. – Керолайн загрохотала посудой и дверцами шкафов.
– Боюсь, Рикардо по возвращении домой не влезет ни в одни свои штаны, – усмехнулся Зорро.
– Это просто легкий ужин, – отмахнулась Керолайн.
Изабелла, чуть дыша, сделала небольшой шаг в сторону, чтобы обойти неожиданную преграду, как вдруг почувствовала, что ее руки освободились от тяжести фруктовой вазы, а сама она потеряла ощущение земли под ногами и оказалась в воздухе.
– Я сейчас вернусь. Оставь на столе все, что нужно будет забрать, – произнес молодой человек в сторону фрейлины и вышел из кухни.
У Изабеллы потемнело перед глазами. Она почувствовала его тело – такое сильное, такое горячее… Зорро легко подхватил ее под бедра и прижал к себе, кажется, даже не ощутив ее веса, хотя держал ее на одной руке. В его второй руке девушка сквозь мельтешащие в воздухе серые точки увидела свою вазу с фруктами.
Они вышли из каменных стен и оказались перед чудесным зеркально-ровным озером, окруженным изумрудной зеленью листвы засыпающих деревьев и кустарников.
Она не сразу поняла, что обняла его за плечо; это получилось инстинктивно, как у детей, которых берут в крепкие, но осторожные объятия. А когда поняла, уже не смогла убрать рук… Она хотела, но ей некуда было их деть: в любом положении они бы неминуемо касались его тела. К тому же сквозь сотрясающееся сознание у нее металась мысль о том, что, опираясь на его плечо, она перекладывала туда часть своего веса с его руки. Хотя, судя по всему, Зорро все равно этого не чувствовал.
О, сколько силы было в его теле! Сколько огня, сколько власти, сколько непреклонной воли. Изабелла сейчас со всей ясностью осознавала трепет в душах его врагов. И в своей тоже.
– Кому пришла в голову идея обучать Керолайн испанскому? – почувствовала она его голос у себя в груди.
Девушка судорожно выдохнула и еще сильнее обвила одной ногой другую.
– Я предложила – Кери была не против, – прошептала она.
– Очень хорошая мысль. Уча ее, ты будешь учиться сама.
Ее снова ударило, словно молнией.
Ничье одобрение никогда в жизни еще не имело для такого невероятного значения. Ее всегда хвалили педагоги за успехи в науках, в литературе, в музыке. Учеба давалась ей очень легко, она всегда все быстро схватывала и усваивала, поэтому похвалы учителей скоро стали неотъемлемой частью ее обучения, и она перестала обращать на них внимания. И вдруг эти несколько слов, произнесенных низким сильным голосом, от которых становилось нечем дышать.
– Десерт! – послышалось радостное восклицание Линареса.
– Это для разминки, – передал ему вазу Зорро.
– Даже так? – поднял бровь Рикардо. – А основная часть?
Изабелла почувствовала легкую встряску.
– Вот моя, – произнес Зорро, демонстрируя в легком броске сжавшийся на его плече кулек.
– А моя где? – разочарованно протянул Линарес.
– На кухне. Сейчас выйдет.
Девушка поняла, что оказалась на земле, только когда сквозь плотный туман увидела Зорро, удаляющегося в сторону дома за следующей партией провизии.
Моя?.. Что значит "моя"? Почему он показал ее Рикардо и сказал "моя"?
Изабелла покачнулась в сторону и тут же почувствовала на плече руку брата.
– Надо сказать, чтобы Зорро разрешил тебе чаще выходить на воздух, иначе однажды ты совсем упадешь, – услышала она. – В доме, конечно, просторно и не жарко, но все же это четыре стены. Садись пока, подыши, а то так и будем носить тебя на руках.
Девушка в очередной раз почувствовала себя в воздухе и через мгновение очутилась на каком-то мягком покрывале.
– Пойду – помогу, – удаляясь, сообщил Рикардо.
О, если бы он только знал истинную причину ее падения…
"Моя", – билось у нее в сознании, в теле и в крови.
Его? Она – его? Она принадлежит ему?
Внутри все сжалось от страха и необъяснимых ощущений.
Почему он это сказал? Что он имел в виду? Они ведь вообще говорили о фруктах. Как потом получилось так, что она стала – его? От одного его слова она перестала принадлежать самой себе и стала – его.
А ведь Рикардо подумал, что Зорро взял ее на руки, потому что она плохо себя чувствовала. Он же, на самом деле, просто не позволил ей нести тяжелую вазу. Он ограждал ее от всего, даже от таких мелочей…
