Ее мама и сэр Ричард досконально знали содержание каждой минуты пребывания девушки на этой земле и были в курсе всех событий, которые успели с ней произойти. Ведь их главным информатором, а также товарищем того загадочного ночного гостя сеньоры Линарес и британских монархов был… Зорро.
Сэр Ричард пояснил, что мужчин связывали давние предпринимательские отношения, и они были многим друг другу обязаны. Кроме того, Зорро родился и вырос в Калифорнии и знал весь род Линарес, поэтому не смог остаться в стороне исторических событий и, как следствие, к прибытию сеньоры Камелии и сэра Ричарда здесь все было готово.
Но кроме Зорро об этом никто не знал. И не должен был узнать. Даже дон Ластиньо и Рикардо. До тех пор пока не закончится противостояние с Фионой, возвращение сеньоры Камелии должно было умалчиваться любыми способами. Во-первых, это ставило под угрозу тайну происхождения Изабеллы, а следовательно кидало тень на имена Георга III и Шарлотты Меклинбург-Стрелицкой, а во-вторых, это было бы ударом на поражение для дона Ластиньо и Рикардо, которые всегда должны были находиться в полной боевой готовности и моральном равновесии.
Обратный путь Изабелла проделала на Торнадо вместе с Зорро, потому что не могла сама держаться в седле. В свою комнату она вошла как была: в маске, плаще и черной амазонке, и под ошеломленный взгляд Керолайн, упрямо дожидавшейся возвращения подруги, упала на кровать, едва успев скинуть одежду.
Фрейлина, увидев состояние своей принцессы, тут же поспешила к Зорро, который сообщил, что Изабелле нелегко далась сегодняшняя встреча, в купе с написанием письма и экзаменом вымотавшая ее окончательно; после чего Кери еще почти час просидела над кроватью подруги, вслушиваясь в ее мерное дыхание и ревностно охраняя ее сон.
Изабелла откинула одеяло и уставилась в потолок. Керолайн дала ей возможность отдохнуть. Впрочем, не только Керолайн, но и все обитатели дома, потому что стрелки показывали пять часов. И по всей видимости, пять часов вечера, так как молодой человек привез ее домой около трех часов ночи, и вряд ли она спала после всех перипетий всего два часа.
Девушка медленно приподнялась и села на кровать.
Она наконец в полной мере поняла, чем был вызван столь неожиданный приступ безумия Георга III во время его выступления. Несчастный и больной монарх столько вынес за последний год, что у него совершенно не оставалось сил на самоконтроль. Ведь он держался до последнего. Устроил незабываемый праздник, подарил прекрасный корабль…
Только это был не праздник, а прощание, а корабль был не подарком, а инструментом разлуки. Конечно, король не совладал со своей болезнью и в горячечном порыве объявил Изабеллу первым претендентом на трон, а Кери – первой фрейлиной. Ведь для него это был последний шанс ухватиться за соломинку. Попытаться создать хоть какую-то, пусть безумную, но причину, чтобы его дочь вернулась в Англию…
Девушка приложила руку к занывшей груди.
А еще оказалось, что ее настоящая мать плыла на соседнем корабле. А она ничего не знала.
Изабелла вдруг вспомнила женский голос, который слышала в первую ночь в доме Зорро. Значит, молодой человек позволил исстрадавшемуся материнскому сердцу хоть на миг приблизиться к своему ребенку. Могла ли она предположить в тот момент..?
А этот загадочный человек… Товарищ Зорро. Предприниматель. Который знал семью Линарес и каким-то невообразимым образом нашел и ее, и сеньору Камелию. Который проник во дворец и добился того, чтобы ее отпустили. И при этом сумел сделать так, что Георг III ничего не написал ей в своем письме о матери. Воистину, они с Зорро стоили друг друга.
Изабелла встала с кровати и, сжав тонкими пальцами виски, подошла к зеркалу. Обо всем этом нельзя было думать. Более того, сейчас в первую очередь требовалось собраться с силами, чтобы пережить остаток дня. А он вырисовывался весьма многообещающим.
Кроме того, что она, в свете недавних событий, совершенно потеряла ориентацию во времени и пространстве, впереди уже маячил теплый разговор с Керолайн на предмет ее неоднозначного костюма и заверений в неправдоподобности существования Дымки. Также не позднее, чем сегодня вечером у нее должно было состояться состязание с хозяином дома со всеми вытекающими обязательствами в случае ее проигрыша. При этом ближайшие несколько дней, а может, и недель, ее ожидали бесконечные подмигивания и многозначительные вздохи со стороны любящего брата и чуткой подруги на предмет ее жаркой фразы об отношении к Зорро. И в довершении ей необходимо было ежесекундно помнить о том, что для всех, кроме Зорро, ее встречи с матерью не было. И не могло быть.
Девушка встряхнула головой и, проигнорировав боль и мгновенно расплывшиеся очертания окружавших ее предметов, подошла к шкафу. В стороне мелькнула черная ткань ее костюма, исправно висевшего на ручке кресла.
Очень хотелось принять теплую ванну. Но для этого нужно было увидеться с хозяином дома… Изабелла механически надела очередную амазонку, на этот раз зеленую, и, сделав неуверенный шаг в сторону двери, остановилась.
