Линарес был вне досягаемости. Если и оставались еще женские сердца среди английской свиты, каким-то чудом нетронутые его очарованием после первых дней знакомства, то сейчас они уже однозначно лежали у его ног. Вздохи восхищения, взгляды, полные надежд, и десятки самых разномастных, надушенных до слез платков, словно бы случайно подхваченных ветром и вырванных из трепещущих рук, заполонили двор и покрыли изумрудную траву ровным разноцветным слоем. То, о чем неокрепшие юные умы тайно читали при свечах лишь в романтических повестях, по ночам бередивших девичьи души своей несбыточностью, сейчас, словно взрыв, предстало перед ними во всей красе. И в какой… Мужчина, сошедший со страниц их тайных романов. Густые, чуть подернутые волной волосы цвета вороньего пера, бесконечные карие глаза, манящая улыбка на безупречно очерченных губах, широкие плечи, высокая подтянутая фигура, облаченная в идеально скроенный по его меркам костюм, и такой волшебный бархатный баритон. Чистый, сильный, резонирующий в груди с биением нежного женского сердца.
Как же им сейчас пригодился этот образ неотразимого ловеласа! Линарес примерял его на себя с такой потрясающей легкостью и небрежностью, что даже Изабелла и Керолайн были готовы в него поверить. Впрочем, последняя была готова сейчас поверить решительно во все, и если бы Изабелла не стояла сзади нее каменной стеной, бедная фрейлина уже давно лежала бы в глубочайшем обмороке на балконном полу.
Но на этом козыри Рикардо не заканчивались. У него, в отличие от многих молодых людей Эль Пуэбло, было то, что давало ему абсолютную власть над женским сознанием. Его положение. И именно на него сегодня сделали ставку дон Алехандро и дон Ластиньо. Никто, даже Монтесеро, не посмел бы сейчас задержать его или прервать его серенаду. А следовательно, Рикардо в полной мере и без помех мог отразить настроение дома губернатора, которое должны были прочувствовать Фиона и Монте. И судя по выражению лица Фионы, она его прочувствовала в достаточной степени…
Линарес пропел своей музе последнее посвящение и, как ни в чем не бывало, перекинув гитару через плечо, под несмолкающие овации женской половины населения крепости двинулся в сторону выхода. Гарнизон тут же вынужденно принял караульную стойку и обеспечил ему беспрепятственный проход к главным воротам. Изабелла с восторгом увидела, как Рикардо, проходя мимо начальника стражи, залихватски прищелкнул каблуками и, иронично отдав честь, исчез за поворотом. Ее брат был непревзойденным мастером своего дела… И никто и никогда не догадался бы о том, что за этим легкомысленным образом на деле скрывался жуткий тиран, от одного строгого слова которого хотелось провалиться сквозь землю и оказаться на другом конце света.
Само собой, что Керолайн сегодня стала персоной дня: ей не давали прохода, засыпали вопросами и требовали рассказать о том, что же происходит между ней и сыном заместителя губернатора – именно так называли Рикардо, намекая на его положение и вес в обществе.
Сначала фрейлина пыталась отшутиться от внезапно превратившихся в ее самых близких подруг сослуживиц, но допросы с каждой минутой становились все напористее и серьезнее, поэтому к полудню Кери скрылась у себя в спальне с намерением не выходить оттуда как минимум до вечерней прогулки на берегу океана, которую Фиона организовала в честь возвращения сестры и на которую девушкам нужно было выходить уже через полчаса.
Приглашение от Фионы в дом губернатора поступило практически сразу после оратории Линареса, поэтому дон Алехандро и дон Ластиньо были в курсе планов на грядущий вечер уже с утра и отреагировали на них положительно. В числе приглашенных, само собой, числился и Рикардо и, более того, от него поступило предложение, по общему тону больше напоминающее констатацию факта, что он лично заедет за принцессой и фрейлиной на собственном экипаже. Таким образом пока что любой его шаг, имевший единственной целью защитить Изабеллу от каких бы то ни было покушений, расценивался, как романтические замашки молодого дона, и дом губернатора решил пользоваться этим столько, сколько будет возможным.
– На улице, кажется, очень жарко, – предположила Кери, вытаскивая из черной гривы волос своей принцессы последнюю шпильку, – оденемся полегче. – Она поспешно подошла к шкафу Изабеллы и извлекла на свет прелестное белое платьице с изящной серебряной вышивкой.
– Что-то я его не помню, – задумчиво протянула Изабелла.
– Еще бы ты помнила, – едко вставила фрейлина.
– Я в курсе своего гардероба.
– Да? И сколько у тебя платьев синих оттенков? – сложила руки Керолайн.
– Ну, может быть… Ты мне такие вопросы задаешь! – рассердилась Изабелла, понимая, что не может назвать даже приблизительное число.
– Три голубых, два светло-синих и одно темное.
– Я тоже могу заранее подготовить вопрос и ответить на него!
– Сейчас сама будешь одеваться.
Изабелла притихла.
– Думаю, волосы лучше будет убрать наверх, – подтолкнула Кери подругу к зеркалу, опытным взглядом окинув ее с головы до ног.
