Восторженный писк фрейлины через пару минут возвестил о том, что операция удалась, и на руках у губернатора теперь был первый элемент новой системы. Гул оживленных голосов взлетел к потолку, и часть гостей праздничного вечера начала перебираться поближе к двери, чтобы собственными глазами следить за ходом работ. Дон Алехандро, дон Ластиньо и Рикардо изо всех сил продолжали сдерживать натиск любопытных взоров, но их троих было слишком мало, поэтому подкрепление в лице дона Антонио и его сына – дона Рафаэля – привнесло в их ряды значительное облегчение.
Несмотря на то, что Изабелла могла действовать только одной рукой, процесс шел достаточно быстро. Она сама не ожидала, что сможет справиться с дрожью в пальцах и разобраться в этом скоплении перекладин и шестеренок. Вернее, она так и оставалась в неведении относительно их назначения, но Зорро настолько точно и доступно объяснял ей, где и каким образом накидывать узлы, что ошибиться было невозможно. Под радостные возгласы зрителей одна веревка за другой, а потом и самодельные канаты из одежды, выходили из зияющей трещины и оказывались в твердой руке дона Алехандро.
Карлос продолжал весело бренчать на гитаре, молодой поваренок вступил в свои обязанности и кормил страждущих остатками королевского ужина. И даже столь близкое расположение Фионы, которая так и осталась вынужденно сидеть в первом ряду вместе с Керолайн, не доставляло никакого неудобства. Вернее, Изабелла даже забыла об этом. Когда
Надо всегда слушать его. Ведь он ни разу не сказал ей ничего неправильного. Ни разу не сделал ничего, что навредило бы ей. Просто ее воспитание с самого детства вменяло ей самостоятельно оценивать ситуацию, принимать решения и отвечать за свои слова и поступки. У нее не было права на ошибку, равно как и времени на передышку разума. А с ним она впервые почувствовала, как это – отдохнуть от собственных кипящих мыслей…
Где-то на периферии своего зрения она видела, что круг заинтересованных наблюдателей становился все ближе и уже. Некоторые зрители теперь даже не сидели, а стояли, выглядывая из-за широких спин губернатора и его сподвижников.
Кажется, она вытащила десятую или одиннадцатую по счету веревку, и дон Алехандро уже вынужден был передать часть добычи другу. Зорро, тем временем неотрывно глядя на обвешанную, словно лианами, металлическую конструкцию, начал объяснять, какой элемент необходимо было подсоединить следующим. Изабелла направилась внутрь и вдруг замерла на полпути, понимая, что не разобрала ни слова из того, что он сказал. Она медленно повернула голову, подняла на него ошарашенный взгляд и вдруг рассмеялась в голос одновременно с Керолайн. Молодой человек, по видимости, держа в уме все необходимые комбинации, которые должны были сработать во время натяжения веревок, как часть системы, и высчитывая, какая деталь должна была быть задействована следующей, погрузился в схему до такой степени, что перенес всю техническую терминологию из своих мыслей в речь и вывалил Изабелле на голову набор напрочь лишенных для нее смысла слов и их сочетаний. Возможно, он так и не заметил бы этого, если бы не направленные в его сторону огромные голубые глаза и взлетевший к потолку звонкий смех.
Конечно, можно было списать непонимание его объяснений тем, что Рикардо во время своих уроков не обогащал лексикон подруг подобными словарными единицами и занимался более насущными проблемами, однако громкое фырканье Линареса за спиной дало понять, что даже для него подобные выражения на его родном языке оказались пустым набором звуков.
Изабелла неотрывно смотрела в еще пока не понимающие причины остановки процесса глубокие зеленые глаза. Ей было так смешно: он, действительно, не понимал, чем был вызван ее взгляд и общий смех. Скорее всего, он начал неосознанно искать ошибку в собственных вычислениях, в этот миг не отдавая себе отчета в том, что никто кроме него не имел никакого представления о работе системы внутри каменной ниши. И только лишь иронично повторенные губернатором его последние несколько слов, кажется, даже в том же порядке, в котором они были произнесены, вернули молодого человека в его обычное состояние.
Он вновь приблизил Изабеллу к расщелине.
– Палка. Внизу слева. Длинная. Темная. С четырьмя кружками посередине.
Девушка обернулась еще раз.
– Во втором торчит штырь. На конце шарик, – не меняя выражения лица, закончил Зорро.
Изабелла вздохнула и потянулась вперед.
– Надеюсь, это последняя? – раздался голос Рикардо, все еще держащего одной рукой факел над их головами. – У меня бутерброд заканчивается.
