Шарлотта не обманывала. Изабелла увидела это в ее глазах. Служанка ее сестры, действительно, держала в руках противоядие. Это моментально подтвердил и дон Диего как только попробовал его на вкус и провел все доступные в сложившихся условиях исследования.
Впрочем, он и без того уже начинал догадываться о причинах столь стремительно исчезавшего
пульса и дыхания. Зорро был слишком силен. Мускулатура его тела представляла собой живую броню, и длины лезвий кортиков, хоть и впившихся в его спину по самые рукоятки, не должно было хватить, чтобы смертельно задеть внутренние органы. Но они стали проводниками для яда, оказавшегося введенным в его тело напрямую и, следовательно, влившимся в кровь в первую же секунду.
Изабелла помнила, как выхватила флакон и метнулась к двери. Вслед за ней сразу же бросилось несколько человек.
Словам Шарлотты не поверил ни один из девяти окружавших ее человек, и единственной мыслью, которую вызвало ее обращение к Изабелле, была твердая уверенность в том, что Фиона подослала свою служанку с намерением умертвить Зорро ядом или иным способом, если к тому моменту он все еще будет жив.
Однако остановить принцессу Британии, держащую в своих руках спасение для столь дорогой для нее жизни, не смог никто.
Спасительного раствора оказалось катастрофически мало. Ровно столько, сколько необходимо было Фионе для того, чтобы в случае непредвиденного развития событий во время бала быстро дать Изабелле рассчитанную индивидуально для ее тела дозу. Но для размеров Зорро этот объем нужно было умножить минимум вдвое. Такого запаса у Фионы, в отличие от самого отравляющего вещества, не было. И Шарлотта унесла все, что ей оказалось доступно.
Дон Диего ни у кого не спрашивал разрешения на привлечение Шарлотты к помощи. Поняв, что она принесла противоядие, молодой человек быстро вышел из лазарета и забрал ее с собой. Внутри он сразу же приказал ей подготовить несколько повязок из имеющихся в их распоряжении тканей. Они уже не были ему нужны, но отточенные действия Шарлотты в первый же миг дали ему понять, что рядом с ним стоял опытный медик.
Никто не мог сказать, что происходило за завешанными окнами небольшой деревянной постройки. Слух об отравленных ножах распространился по волнующимся массам незамедлительно, хотя дом губернатора и советники сопротивлялись этому и опровергали подобные настроения всеми мыслимыми способами.
Сдерживать напор толпы, доведенной до предела слухами и неподтвержденными догадками, становилось уже совсем невозможно, а новые экипажи все прибывали и прибывали. За эту четверть часа дом губернатора и все его союзники постарели, кажется, на несколько лет. Их окружили плотной стеной и безостановочно засыпали вопросами, на которые они еще не выработали лаконичного и единого для всех ответа. У губернатора и сэра Генри до сих пор не представилось случая хотя бы в общих чертах обрисовать друг другу свои мысли. Все, что было связано с Фионой и Изабеллой, так и оставалось лишь на уровне взглядов и едва уловимых жестов. Тем не менее они почти единовременно и независимо друг от друга распорядились выставить вокруг крепостных карет – коих в конечном счете приехало четыре и в одной из которых до сих пор оставалась Фиона, – шестерых стражей гарнизона. И эта мера оказалась очень своевременной, потому что, не получив ответа с одной стороны, бушующие массы сразу же перенаправили свой взор в другую.
Сеньора Розалинда Варгас появилась ровно через пятнадцать минут, после того как об этом было объявлено, и если бы она задержалась в начале заполоненной людьми поляне хоть на мгновение, ее, наверное, перенесли бы на противоположный конец на руках вместе с лошадьми и экипажем. Но она не теряла ни секунды.
Позже Изабелла узнала, что к тому моменту, как сеньора Розалинда скрылась за деревянной дверью, дон Диего и Шарлотта уже ввели противоядие и осуществили все возможные приготовления для непосредственного врачебного вмешательства; но в тот момент, когда дон Диего выглянул из окна и тихо передал дону Антонио, что у Зорро стал прослушиваться пульс ровно через минуту после появления врача, сеньору Розалинду стали без приукрас считать посланницей с небес.
Изабелла узнала об этом от дона Рафаэля, который, лишь только получив столь важную информацию, сразу же бросился к экипажу с решетчатыми окнами.
Девушка не поняла, как снова оказалась в той же карете. Она очень хорошо помнила, как, выслушав Шарлотту, прорвалась в лазарет и отдала дону Диего противоядие. А потом увидела через его плечо три черных рукоятки в запекшейся крови на загорелой коже и очнулась в темноте на мягком сиденье. Она однозначно не упала в обморок, потому что слышала голос Рикардо и ощущала его руки, однако путь от лазарета до экипажа остался для нее несуществующим.
Возможно, она вырвалась бы из своей темницы еще раз и снова оказалась у каменных стен обрушившегося грота, но сейчас рядом с ней лежала бесчувственная подруга – самое близкое и дорогое создание на протяжении всей сознательной жизни. И Изабелла слишком хорошо знала, чего стоила ее фрейлине эта ночь.
