Ее брат не мог позволить себе отвлечь сеньору Варгас для осмотра Керолайн, равно как не мог и разорваться, чтобы одновременно находиться в двух местах, поэтому единственно-правильным, хоть и невыносимо тяжелым решением для него на тот момент было поместить Кери под наблюдение подруги и поспешить в сторону лазарета, где он нужен был еще больше, чем здесь. И несмотря на отчетливое осознание состояния сестры, он точно знал, что если с Керолайн что-то случится, Изабелла сделает все возможное, чтобы найти помощь.
С момента приезда сеньоры Розалинды прошло около десяти минут, когда к переполненной поляне подлетел еще один экипаж и из него появился дон Марк со своим главным помощником; и совсем скоро из-за отодвинувшейся занавески выглянула Шарлотта с коротким известием о том, что первый нож был извлечен без последствий. Ближайшим слушателем в этот раз оказался сэр Бертрам, но он не успел даже открыть рта, как окно снова захлопнулось, а занавеска встала на место. Тем не менее эта новость взвилась над ночным Эль Пуэбло, словно вихрь, и безостановочно понеслась по бодрствующим кварталам и домам.
Небольшое, мирно спящее на краю света поселение силами всего одного человека за неполный час превратилось в беснующийся муравейник. И позже сэр Генри сказал, что если бы не Керолайн, они никогда не узнали бы о том, что происходит.
Фиона сразу же после окончания бала прогнала Шарлотту ночевать к другим служанкам и таким образом незамеченной выехала со своим сообщником Хуаном в сторону Пещер. Однако уже через полчаса в крепость прискакал один из жителей отдаленного квартала, у которого в ту ночь стоял на страже главных ворот его брат, и сообщил ему совершено непонятную, но, как ему показалось, важную информацию.
Новость о первой фрейлине, врывающейся посреди ночи в спящие дома с криком о Пещерах, подняла на ноги всю британскую свиту и калифорнийский гарнизон в считанные минуты. Сэр Генри распорядился немедленно подготовить экипаж и поспешил за Фионой. Однако в ее спальне никого не было.
Шарлотта поняла все, что происходит, как только увидела неразобранную кровать своей принцессы, но ничего не сказала даже под угрозой ареста. Единственное, что она успела сделать, это незаметно взять из трюмо Фионы спрятанный в только им двоим известном отсеке флакон, еще не представляя тогда, для кого она его несет.
А потом, после рассредоточения по нескольким дорогам, ведущим в сторону главного перекрестка, чтобы не мешать друг другу во время быстрой езды, один из экипажей, в котором находился сэр Бертрам, вдруг встретил двух выскочивших из-за поворота всадников. Мужчину догнать у них не получилось, равно как и рассмотреть его лицо, но принцессу Фиону они не узнать не могли…
В лазарете теперь работала целая команда врачей, подарившая наконец собравшимся ощущение облегчения. А вкупе с усталостью от бессонной ночи и тяжелых событий оно начало незаметно снижать общий уровень шума и отпускать затянутые вокруг дома губернатора оковы народных требований. Не получив никакого ответа ни от дона Алехандро, ни от советников, ни от Фионы, на протяжении всего этого времени не издавшей ни звука и не сдвинувшейся ни на дюйм за закрытыми занавесками взятого под охрану экипажа, уставшие и переволновавшиеся семейства постепенно разошлись по фамильным каретам и продолжили наблюдение из открытых дверей и окон.
Проведенные доном Диего и Шарлоттой работы вызвали у сеньоры Розалинды и дона Марка неподдельный профессиональный восторг, и они оба, позже принимая благодарность за свою помощь, наперебой твердили, что без предварительного вмешательства их появление уже могло оказаться ненужным. Перенос всей операции на свежий воздух, создание максимально стерильных условий, отдельное закрытое помещение и грамотная обработка ран сделали, по их словам, почти половину дела. Что же касалось ювелирного введения противоядия, столь малого количества которого все равно хватило для того, чтобы вернуть уже почти исчезнувший пульс и дыхание, то здесь они возводили руки к потолку и только и могли что восхищаться оксфордским уровнем обучения студентов.
Изабелла помнила, как по притихшим рядам пробежала волна сведений о том, что операция подходила к концу. И это, пожалуй, было последним в ту ночь, что еще смогло достичь степени понимания в ее голове. Все остальное: как к их экипажу подошел неестественно бледный Рикардо; как рядом оказались врачи; как распахнулись двери лазарета и около него, словно из воздуха, вновь появились люди Зорро; как они в течение почти получаса, сменяясь каждые триста метров по шесть человек, – закрытые от посторонних взглядов со всех четырех сторон идущими впритык друг к другу каретами, – несли на плечах прямоугольные носилки; и как с внешней стороны карет также медленно текла толпа людей, лошадей и экипажей, – все это оставалось в памяти лишь в форме многочисленных разноцветных образов.
