— Он разрешил мне изготовить ткацкий станок по его проекту, который я видела несколько лет назад в Блечингтоне. На этом станке можно сразу ткать полдюжины лент, — она снимала свое жемчужное ожерелье, сидя перед зеркалом, и, повернувшись на мягком стуле, посмотрела на Адама ликующим взглядом: — Только подумай, что это значит! Я смогу нанять больше вышивальщиц.
— Я полагаю, что именно поэтому ты поцеловала его, когда мистер Кирби играл на спинете.
Он произнес эти слова таким резким тоном, что радостное выражение вмиг исчезло с ее лица. Глаза Джулии вспыхнули.
— Ты предпочел бы, чтоб я целовала его у тебя за спиной? — спросила она с вызовом в голосе.
— Не смеши меня! — воскликнул он, не меняя тона. — Ты не должна этого делать. Пора тебе уже кончать одаривать его своими ласками. Если кто-то из гостей видел этот поцелуй, то, возможно, подумал, что ты делаешь из меня рогоносца!
— Но это в высшей мере несправедливо! Никому из тех, кто знает меня, такое и в голову не придет. В любом случае, я убедилась, что они… — она не закончила фразу и прикусила губу.
В гневе он закончил предложение за нее:
— … слушают мистера Кирби и смотрят на него! Ты не думала, что я могу посмотреть на тебя в этот момент.
— Почему я должна думать об этом? Ты знаешь, что Кристофер и я дружим с детских лет, — она вздохнула. — Я вижу, что очень расстроила тебя. Я не хотела этого делать и весьма сожалею о своем поступке. Больше такого не будет.
Он не сказал ни слова, все еще злясь на нее. Отныне она, может быть, и не станет совершать подобных поступков, но ее постоянно выдают глаза. Он хотел объяснить, что хочет не только того, чтобы она перестала оказывать знаки внимания Кристоферу. Но не смог произнести ни слова. Он был слишком обижен и не мог говорить с ней на эту тему. Адам не видел пока выхода из того положения, в котором они оказались. Он не возражал против дружеских отношений Джулии с Кристофером, если бы только она перестала любить друга своего детства.
Они разделись в полной тишине, не обменявшись ни единым словом, не пожелав друг другу спокойной ночи, и легли, повернувшись спинами друг к другу. Ни Адам, ни Джулия не могли уснуть. Спустя час он повернулся к ней и дотронулся до ее теплого тела. Она сразу же прижалась к нему и разрыдалась. Он понимал, что она плачет потому, что ничего не может с собой поделать, — ее сердце принадлежит другому. Когда она успокоилась, он очень нежно овладел ею. Они помирились, хотя причина ссоры и не была устранена.
Ридли сделал для Джулии ткацкий станок по новому проекту и поклялся хранить это в тайне. Если другие фирмы, производящие ленты, разнюхают об этом станке, то начнут делать такие же. Запершись в отдельной комнате со старшей работницей миссис Блейк и Алисой, Джулия разрешила им опробовать станок. Сначала все шло хорошо, но потом он стал рвать нитки, и они ничего не могли с этим поделать. Так как это случилось в среду, Джулия пошла в Грэсхэм-колледж, где собирались члены королевского научного общества. Она сидела в передней и слышала громкие мужские голоса в комнате за дверью, где проходило собрание.
Когда наконец члены общества стали выходить из комнаты, Джулию поразило то обстоятельство, что большинство из них были ровесниками Кристофера, которому в октябре исполнялся тридцать один год. Это были отнюдь не седобородые ученые мужи, а энергичные, живые молодые люди. Некоторые из них носили модные парики, в то время как другие проявляли полное пренебрежение к одежде. Кристофер не примыкал ни к одной из крайностей — он одевался скромно, но по моде и всегда носил чистую одежду. Он о чем-то увлеченно спорил со своим коллегой. Они то ходили по комнате, то останавливались, не прекращая дискутировать. Отчаянно жестикулируя, Кристофер повернулся в сторону Джулии и увидел ее.
Он так удивился, что на какое-то мгновение на его лице появилось почти то же выражение, которое Джулия видела несколько лет назад, когда Кристофер впервые понял, что она из девочки превратилась во взрослую девушку. Удивление, восторг и желание смешались в его взгляде. Но все это вмиг исчезло, словно он снял с лица маску. Кристофер извинился перед приятелем и подошел к Джулии.
— Что привело тебя сюда, дорогая? — спросил он, светясь широкой улыбкой.
Она объяснила ему цель прихода, и он тотчас же отправился с ней в мастерскую. По дороге они обменялись новостями. Кристофер спросил ее, не собирается ли Майкл приезжать в Сазерлей.
— Нет, боюсь, что ему нездоровится. У него болит желудок, поэтому он не может приехать домой. Управляющий регулярно совершает поездки в Париж и получает от него все необходимые инструкции. Пока что Майкл, кажется, удовлетворен таким положением дел. Адам говорит, что нам нужно как-нибудь съездить к нему. Моему племяннику скоро исполнится три года, и я очень хочу увидеть его.
