– Обижена. Я думала, мы друзья, а ты все это время мне врал.
– Когда ты это говоришь, звучит хуже, чем в моих мыслях.
– Может, потому что ты не чувствовал то же, что и я? – Ее улыбкой можно было резать бумагу. – Я оказалась в чужом месте, одна, перепуганная до чертиков, как ты верно подметил. У меня здесь не было никого, и когда появился ты… Ты был моим спасением, да. Я почувствовала, что у меня появилась хоть какая-то опора. Но ты выдернул ее у меня из-под ног.
Лизавета отвернулась, пытаясь сдержаться, сморгнула непрошенные слезы. Когда она вновь повернулась к Ладу, в глазах ее был только лед.
– Я бы простила это кому угодно, но не тебе. И если ты хочешь, правда хочешь извиниться, Лад, то окажи мне услугу.
– Услугу? – такого он не ожидал. – И какую же?
– Нет, – она решительно покачала головой. – Мне кажется, после всех обманов за тобой остался должок. Поэтому сначала пообещай, что сделаешь то, о чем я попрошу.
Она протянула ему руку.
– Так, кажется, у вас это делается?
Лад недоверчиво посмотрел на нее.
– А вдруг ты попросишь что-то опасное для меня?
– Обещаю, что моя просьба не будет опасна ни для тебя, ни для кого-либо из жителей этой деревни и этого озера, а также не будет содержать ничего невозможного.
– Ты эту речь продумывала?
– Да, хотя, вероятно, меньше, чем следовало.
– Договорились, – Лад взял ее за руку. – Надеюсь, ты меня не убьешь.
– Надеюсь, ты меня тоже.
Она повторила свое обещание еще раз, уже для договора.
– Обещаю, в свою очередь, исполнить твою просьбу, если подобное в моих силах, – Лад нашел, как обезопасить себя этой маленькой оговоркой.
– Я же обещала не загадывать невозможного.
– Откуда ты знаешь, что для водяных возможно, а что – нет?
Что ж, замечание было резонным. Признавая это, Лизавета кивнула и отняла руку. Глубоко вдохнула, переступила с ноги на ногу, собираясь с духом.
– Теперь ты скажешь, что это за просьба?
Почему-то это оказалось не так просто. Лизавета нерешительно облизнула губы, подумала мимоходом: уж не совершает ли она прямо сейчас ужасную ошибку? Ведь еще можно было все исправить, запросив не то, что планировалось, а какую-то безобидную мелочь вроде коробки свежих пирожных. От пирожных она и впрямь бы не отказалась.
– Ты же не собираешься пойти на попятную? – сначала Лизавета подумала, что это говорит ей внутренний голос, но нет: решающий вопрос задал Лад, сам не зная, на что подписывается.
– Нет, – она встряхнулась. – Конечно, нет. Но ты же знаешь: рассказать правду бывает очень непросто.
– Ты теперь каждый день будешь мне это припоминать?
– Да, – с этим ответом Лизавета не медлила. – Потому что предательство не должно оставаться безнаказанным даже для бессмертных водяных с очаровательными улыбками.
– Так ты считаешь, что у меня очарова…
– Я хочу, чтобы ты забрал меня под воду.
На мысль об этом Лизавету натолкнули слова отца. Он хотел пробраться в подводное царство, чтобы выведать тайны Лада, но не мог этого сделать. А Лизавета могла – и теперь ликовала, наблюдая, как самодовольная улыбка сползает с лица Лада, сменяясь ошарашенным выражением.
– Что ты сказала?
– Ты слышал. Но что самое ужасное, ты пообещал мне это исполнить.
– Ты не понимаешь, о чем просишь.
– Тогда объясни.
– Хорошо. – Лад помедлил с мгновение. – Что ты знаешь о Нави?
Ей следовало догадаться. Вспомнить все сказки, которые им с Настасьей читала нянюшка, и байки, что отец привозил из поездок. Это же было несложно, правда? Подумать о том, что водяными обычно становились умершие люди, и догадаться, что это значит?
Но Лизавета не подумала и потому замерла, огорошенная, стоило Ладу спросить о Нави. Ведь все, что она помнила, сводилось к простейшей истине: Навь – это царство мертвых, живым туда путь заказан. И она только что взяла с водяного обещание ее туда утащить.
– Вижу, кое-что знаешь, – пришел черед Лада злорадствовать. – Теперь поняла свою ошибку?
Она отказывалась признать это вслух, но да, поняла. Не было ничего трудного или невозможного в том, чтобы забрать глупую маленькую купчиху в Навь – вот только для этого ей пришлось бы умереть.
– Хм. Значит, ты меня убьешь? – Лизавета смогла сказать это так просто лишь потому, что до конца не верила в происходящее.
И каково же было ее облегчение, когда усмешка на лице Лада сменилась изумлением. Он выпалил:
– Что?! Матерь, конечно нет!
Кажется, Лизавета охнула. Или ойкнула, она сама уже была ни в чем не уверена. Вся ее жизнь за прошедшие полдня превратилась то ли в зыбкий песок, то ли в веревку, натянутую над пропастью, на которой ей приходилось балансировать.
– Ладно, – она сглотнула. – Видимо, я знаю о Нави меньше, чем следовало. Я думала, это место, где оказываются мертвые души, а значит, чтобы попасть туда, нужно…
– О, – прервало ее восклицание Лада. – Я и забыл, насколько странной может быть людская религия. И что, вы действительно в это верите?
– Нет. Мы верим, что после смерти все попадают на суд к Богу-Отцу, и он решает, куда ты отправишься: на небеса за наградой или в подземье, где тебе воздастся за все грехи.
– И что из этого Навь?
