– И как мы до русалок доберемся? У вас есть какое-то заклинание или…
Она не сразу поняла, что Инга хихикнула – уж больно неожиданным, непривычным был звук. Но стоило приглядеться, увидеть смешинки в ее глазах, как стало ясно: Лизавета сморозила ужасную глупость.
– Мы не колдуньи, ясно? – Инга снисходительно улыбнулась. – У нас нет заклинаний, хотя кое-что мы умеем. Но на реку мы не на метлах летаем, а просто ходим ножками. Тут недалеко.
– Пешком? – подобного Лизавета не ожидала. – Но как же… Это значит, мне придется покинуть озеро, а потом опять?
Договаривать не потребовались: Лизавету передернуло столь явно, что Инге сразу стало понятно, о чем идет речь.
– Не-е-ет, – протянула она, покачав головой. – Навь приняла тебя как здешнюю, ты запросто можешь уплыть и вернуться. Сама завтра увидишь.
– Погоди, ты сказала – уплыть?
– Ну да. А как еще ты хочешь выбраться со дна озера?
Что ж, в ее словах был резон. А в замысле Лизаветы пробраться в подводное царство находились все новые и новые прорехи.
– Я… – Лизавета прочистила горло. – А что, если я не умею плавать?
К ужасу Лизаветы, Инга расхохоталась. Смех разнесся по пустому дому, отдался эхом в просторных комнатах, вновь и вновь отдаваясь у Лизаветы в ушах и заставляя сильнее втягивать голову в плечи. Неловкость вызывала желание спрятаться под одеялом до тех пор, пока Инга не забудет о ее оплошности.
– Знаешь, иногда ты меня восхищаешь, – мавка утерла навернувшиеся слезы. – Некоторые меня считают безрассудной, но ты… Ты – это нечто.
Получить комплимент от Инги, да еще и столь сомнительный, оказалось не очень приятно.
– Спасибо, хоть предупредила. И чем ты вообще думала, когда сюда забиралась?
Лизавета пожала плечами. Инга давить на больное не стала, а вскоре и вовсе переменила тему. Лишь пообещала напоследок:
– Не волнуйся, все будет в порядке.
Почему-то после этих слов Лизавета начала беспокоиться особенно сильно.
Выдвинулись следующим утром, едва позавтракав. Инга спешку не объясняла, но Лизавета подозревала – мавка боится попасться. Она и сама беспокоилась: объяснять Ольге, зачем им потребовалось повидаться с русалками, не хотелось, несмотря на заранее подготовленное оправдание. Лизавета никогда не любила врать.
Впрочем, куда больше ее терзали иные опасения.
– Ты уверена, что я не утону?
Они замерли на краю сада. Обе провели в нем немало часов, прогуливаясь меж причудливых растений – когда-то живых, а теперь лишенных влаги, поникших. От остального озера их отрезал прозрачный и переливающийся, словно мыльный пузырь, купол. Он надежно защищал сад от воды – вот почему растущие здесь водоросли чахли, стелились по земле безжизненными щупальцами.
– Не доверяешь? – Инга оглянулась через плечо.
Отвлекшись на растения у себя под ногами, Лизавета не сразу поняла, о чем речь.
– Думаешь, нарочно заманю тебя в воду, чтобы избавиться? – по тону и взгляду было трудно понять, шутит Инга или обижается.
Лизавета на всякий случай решительно помотала головой.
– Нет, но… – горло сдавил спазм. – Не хочу вспоминать, каково это.
– Я же говорила: ничего страшного не произойдет. Я сделаю так, что ты сможешь дышать под водой, как здесь, и даже не почувствуешь разницы.
Тут бы ей впору ободряюще улыбнуться, но Инга излучала скорее раздражение, чем поддержку. Ей явно надоели расспросы Лизаветы, которая никак не могла ей поверить, ведь она помнила: всегда что-то может пойти не так.
– Ну, ты идешь? – Инга требовательно протянула ей руку.
Лизавета вздохнула – все равно у нее не было выбора – и вложила пальцы в теплую ладонь. Сердце тут же отозвалось тоской: совсем недавно точно так же, под руку с Ладом, она впервые ступала в Навь.
Но на этот раз было хуже.
Стоило Лизавете пройти сквозь купол, как на ее плечи навалилась толща воды. Ей показалось, что не озеро – целый океан вознамерился навечно упокоить ее на дне. Руки не двигались, ноги беспомощно дергались, лишившись привычной опоры. Коварная вода подхватила девушку, но не чтобы вынести на поверхность, а закружить, запутать. Мгновение – и Лизавета уже не понимала, где находится: все вокруг смешалось в единое марево, даже силуэт одетой в белое Инги.
«Обманула», – с сожалением подумала Лизавета, и на глаза ее навернулись слезы. Она не знала, почему плачет: от собственной беспомощности, от стыда за совершенную глупость или от боли, которая уже медленно подступала к груди. Лизавета чувствовала – еще чуть-чуть, и ей придется вдохнуть, дать воде пробраться внутрь и окончательно ее…
Жадный вдох. Лизавета схватилась за горло, словно хотела себя остановить, но застыла – вместо воды в грудь хлынул желанный воздух. Она моргнула раз, другой, вновь обретая возможность видеть, что происходит вокруг. Встретилась взглядом с зависшей в воде, скрестившей руки на груди Ингой. Всем своим видом та словно бы говорила: «Выкуси, я свои обещания исполняю». Лизавета подняла руку к лицу, но не смогла к нему прикоснуться. Кончики пальцев задели переливчатый шар, отрезавший ее голову от воды – по виду такой же, как купол, раскинувшийся над домом.
