Лизавета так и ахнула от подобной наглости, но Ярослав приподнял руку с зажатой в ней тростью, заставляя сдержаться. В тот момент Лизавета ненавидела и его, и эту самую руку, как будто пытающуюся поставить ее на место, но все же смолчала. Все равно ее никто не послушал бы.
Повисло молчание. За другими столами переговаривались, но чужие слова сливались в невнятный гомон. Они казались шумом на грани слышимости, еще более усугублявшим напряжение между Ярославом и Нежданом. Те смотрели друг на друга, не двигаясь и не мигая, словно испытывали терпение и дух противника.
И Неждан, похоже, наконец смог увидеть то, что упорно не замечал все это время. Глаза Ярослава, как и у всех духов, не были живыми.
– Слышал, слышал, – он отвернулся.
Лизавета гадала, о чем Неждан при этом думал. Готов ли был признать, что прямо сейчас напротив него сидит не совсем человек? Или уже мысленно отрицал то, что, возможно, промелькнуло на грани сознания?
– Голоса были. Что говорили, не разобрал: я как понял, что не один там брожу, сразу убрался подобру-поздорову. Знаю только, что голоса были женские.
Слова Неждана не давали Лизавете покоя. Она не хотела признавать, что ошиблась, а потому, стоило им с Ярославом оставить единственного подозреваемого, тут же повернулась к княжичу:
– Вы ему поверили?
Ярослав пожал плечами. Он выглядел задумчивым: казалось, всерьез размышляет над россказнями Неждана. Внутри Лизавета аж закипела – уж она-то была уверена, что нельзя доверять человеку, который…
– Почему вы вообще подумали, что это Неждан?
– Я не говорила, что он это сделал. – Она понимала, что пошла на попятную, но ничего не могла с собой поделать: под внимательным взглядом Ярослава уверенность, владевшая ее мыслями минуту назад, вдруг пошатнулась.
– Да, я помню, – Ярослав кивнул, спускаясь с крыльца. – Вы сказали, что никто из местных не мог желать Сбыславе вреда, но подчеркнули – именно что из местных. Почему?
Она покраснела. Описывать то самое происшествие, случившееся в день ее знакомства с Нежданом, отчаянно не хотелось. И даже не потому, что ей было стыдно. Просто Лизавета начала понимать, как была предвзята.
– Он был со мной груб, – отвернувшись от княжича, пробормотала она.
– Да, я заметил. И только?
– Да, – скрепя сердце выдавила Лизавета. – Но он единственный вел себя так из всей деревни! Я вообще никогда в жизни не встречала такого… такого… мужлана!
Ярослав хмыкнул, и этого оказалось достаточно, чтобы Лизавета залилась краской. Ей хотелось провалиться под землю: какой же глупой она, наверное, казалась морскому княжичу!
– А позвольте спросить, Лиза, – медленно протянул он. – Со многими ли жителями деревни вы завели тесное знакомство? Скажем, вон та женщина у дома напротив – знаете ли вы ее имя?
Молчание послужило красноречивым ответом.
– А тот мужчина на дальнем краю улицы? Можем подойти к нему поближе, если нужно, чтобы разглядеть черты его лица…
– Ладно. – Все еще не глядя на Ярослава, Лизавета скрестила руки на груди. – Я погорячилась. Мне не понравился Неждан, и я сразу решила: раз он плохо себя ведет, то способен и на нечто похуже. Но он ведь правда что-то скрывает!
– Правда, – Ярослав согласился на удивление легко. – И мы выясним, что именно.
– Мы? – от удивления Лизавета подняла взгляд, забыв, что старалась на него не смотреть. Вопреки ее ожиданием, Ярослав не выглядел насмешливо или высокомерно – скорее, казался задумчивым.
– Мы. Вы же сами вызвались мне помогать?
– Да, но…
Она не договорила: не признаваться же, что решила, будто он погонит ее взашей из-за досадной ошибки. Достаточно того, что Лизавета сама поняла, где попала впросак.
– Но? – вскинул Ярослав бровь.
– Ничего.
Княжич не стал допытываться, лишь молча протянул ей руку.
– И куда мы теперь?
– К реке. Нужно выяснить, чьи голоса в то утро услышал наш сомнительный друг. Да и с русалками поговорить не помешает.
Перед мысленным взором Лизаветы встали непроницаемые лица русалок. Из всех духов Гордея, Рогнеда и Ингрид острее всего переживали случившееся – возможно, потому что лишь для них это стало утратой. Ни Лад, ни Ольга не встречались со Сбыславой, Инга и Лизавета видели девочку всего раз и не успели толком проникнуться теплыми чувствами. Но русалки жили с ней под одной крышей, заботились, начали лучше ее узнавать.
– Ну? – голос Ярослава вырвал из раздумий.
Взгляд Лизаветы сосредоточился на его руке, недвижимой, даже не дрогнувшей за время затянувшейся паузы. Что этот уверенный, подозрительный княжич подумает о Лизавете, если она сдастся сейчас, после первого же провала? Она не могла позволить себе отступить.
В тени соснового бора было спокойно. Мерно текла река, шумели ветви в вышине, пожухлая трава шуршала под ногами. Природа будто и не заметила жестокого преступления, совершенного в самом ее сердце. А может, ей было попросту все равно.
