Ярослав шагнул к воде и, не дрогнув, погрузил руку в прозрачную стужу. Она откликнулась тут же: забурлила, вспенилась – и разлетелась брызгами, когда наружу вышли величавые, суровые русалки. Лизавета даже не удивилась, обнаружив, что они недолго прятались от опасности на озере. Сейчас Гордея, Рогнеда и Ингрид выглядели так, словно готовы были в любой момент покарать всякого, кого заподозрили бы в убийстве своей названой сестры.
Ярослав взмахнул рукой, отгоняя полетевшие в его сторону капли, и уважительно кивнул русалкам.
– И тебе доброго дня, княжич, – первой заговорила, конечно, Гордея.
Недолгое знакомство с русалками дало Лизавете понять, что она считалась среди них старшей и главной. Может, так было и при жизни: Гордею легко представить во главе огромного воинства, а Рогнеду с Ингрид – в его первых рядах.
– С чем же вы пожаловали? – Ингрид скрестила на груди руки, похоже, не боясь показаться негостеприимной.
Внимательный взгляд ее скользнул по Лизавете, предусмотрительно спрятавшейся за плечом княжича.
– Мне нужно задать вам еще несколько вопросов…
– Так спрашивали уже.
– Ингрид! – не выдержав, шикнула на названную сестру Рогнеда. Переглянулась с Гордеей.
Но та, на удивление, поддержала запальчивую русалку:
– Она права: мне казалось, вы спросили все, что хотели.
– Я тоже так думал, – признал Ярослав. – Но это мнение оказалось ошибочным, как я сегодня же понял. Мы с моей спутницей не далее как несколько минут назад беседовали с одним мужчиной из деревенских…
В двух словах он пересказал разговор с Нежданом. Когда Ярослав упомянул о женских голосах, Гордея с Рогнедой переглянулись.
– Он слышал, о чем говорили эти женщины?
– Нет. И мы не можем быть уверены в том, что это были именно женщины. Он мог также слышать, как с кем-то говорила Сбыслава.
– Вы хотите сказать, она знала своего убийцу?
Ярослав медленно, будто сомневаясь, кивнул.
– В этом есть резон, – заметила Гордея, потерев пальцами подбородок. – Учитывая, как именно ее убили.
По спине Лизаветы пробежали мурашки. Она вспомнила страшный образ, нарисованный собственной фантазией: белую кожу, алое зарево окровавленной раны. Но как перерезанное горло связано с тем, что Сбыслава была знакома с убийцей?
Вопрос, похоже, читался на Лизаветином лице. Ингрид, бросив на нее быстрый взгляд, ткнула Рогнеду локтем. Когда к Лизавете повернулась нахмурившаяся Рогнеда, той сразу захотелось втянуть голову в плечи.
– Зачем она здесь? – спросила русалка, но голос ее, вопреки ожиданиям, звучал без строгости и неприязни.
Ярослав обернулся, словно забыл о существовании Лизаветы.
– Она? Лизавета помогает мне в следствии. Было бы несправедливо, если бы в деле разбирался лишь один из нас – слишком велико желание повесить все на кого-то из деревенских. Вместе мы будем менее… – он задумался, подбирая слово, – предвзятыми.
– Вот как, – Гордея явно решила не задавать вопросов.
– Тогда, полагаю, она должна знать столько же, сколько и вы, – взгляды всех собравшихся устремились к Ингрид. – Если дело действительно в том, чтобы сделать следствие честным.
На мгновение Лизавете показалось, что русалка ей подмигнет. Возможно, если бы дело не касалось смерти ее сестры, так и произошло бы.
– И что же, по-вашему, от нее скрыто? – голос Ярослава звучал очень даже недоброжелательно.
Рогнеда вздохнула.
– Ингрид говорит о том, что ваша… помощница должна увидеть тело Сбыславы, чтобы понимать, о чем именно идет речь.
«О нет!» – краски схлынули с лица Лизаветы. Чего она точно не хотела, так это видеть мертвую девочку, совсем мертвую, ушедшую по чужой злобной воле. Но русалки, похоже, не обратили внимания на ужас в ее глазах.
– Ты должна увидеть все сама, – повернулась к ней Рогнеда.
– Но ты можешь отказаться, – добавил Ярослав, оглянувшись через плечо.
Это звучало так, словно он проявлял заботу. «Ты не обязана делать то, чего не желаешь», – говорили его внимательный взгляд, мягкий голос и сочувственная улыбка.
И именно улыбка, которую Лизавета видела впервые, заставила усомниться в искренности Ярослава.
– Нет, – она услышала свой голос, точно издалека. – Не могу. Они правы: я должна понять весь ужас случившегося.
Вот оно: улыбка дрогнула, уголок рта опустился вниз, порождая привычную кривую усмешку. Часть Лизаветы кричала от страха, но другая была уверена – она все сделала правильно.
Погружение на дно реки ничем не отличалось от путешествия на озеро Лада. Благодаря тому, что оба водоема находились в ведении одного духа, Лизавете не пришлось подвергать себя пытке утоплением – узнав об этом, она вдохнула с облегчением.
Вместо того, чтобы тонуть, она плавно спустилась под воду. От помощи княжича Лизавета отказалась для собственного спокойствия – короткий разговор показал, что доверять ему собственную жизнь было бы опрометчиво. Вместо этого она взяла за руки Рогнеду и Ингрид, которые безо всяких сложностей провели ее сквозь запутанную сеть водорослей, по каменистому дну и меж косяков рыб, вплоть до кованой решетки перед садом.
