– Что вы?.. – она не успела договорить: туча разразилась редким дождем, капли которого с силой ударили по клавишам. – Вы не могли!
– Почему нет?
– Дождь не может играть на рояле!
– Но он же играет.
Из инструмента и впрямь лилась музыка, хоть и тихая, неуверенная. Это вальс, поняла Лизавета по счету – сама мелодия была ей незнакома. Она казалась старинной и вновь заставила Лизавету задуматься о том, сколько Ярославу на самом деле лет.
– Вы испортите инструмент, – проговорила она скорее из чувства противоречия, чем из беспокойства за будущее рояля.
– Я его высушу. Ну, или куплю новый. – Плечо Ярослава дернулось. – Так вы будете танцевать или же ваши намеки на мое неумение были лишь попыткой скрыть собственное невежество?
Лизавета выпрямилась, словно струна рояля.
– Ведите.
Что ж, теперь это определенно не напоминало их танец с Ладом. Другой была музыка, обстановка, но главное – темп. Ярослав закружил ее так, что все смазалось перед глазами, кроме его лица, на котором застыло выражение насмешливого превосходства.
«Я все еще плохо танцую?» – спрашивал его взгляд, и Лизавета вынуждена была признать свое поражение. И не только в этом вопросе, ведь, глядя прямо ему в глаза, чтобы не закружилась голова, она отчетливо ощущала то ноющее чувство под ребрами, которое обещала себе никогда, никогда больше не испытывать на этом озере.
Точно не к морскому княжичу, при первой встрече обвинившему ее во всех грехах.
Но хуже всего было то, что глаза, похоже, выдавали ее так же, как и его. Лизавета видела, как насмешка в его туманном взгляде сменилась любопытством, а после интересом, задумчивостью. Гадал ли он, как может использовать ее слабость? Или его слова о дружбе и уважении были истинными, и он думал о том, доступно ли им нечто большее? Уместно ли это, если в конце концов ей придется вернуться в мир живых, а ему – отправиться к своему морю, которое она вечно будет хранить в памяти?
Будто желая избавить ее от сомнений, Ярослав вдруг поднял руку, заставив ее закружиться на месте. Мелодия сменилась, замедлилась, делая танец еще более чувственным. Лизавета с отчаянной четкостью ощутила соприкосновение их пальцев, а затем – близость, ставшую абсолютной, когда его ладонь снова легла теплом на ее спину. Она прерывисто вдохнула, уставившись ему в область шеи, и тут же пожалела об этом.
Все это было для нее слишком. Не только этот танец, – но напряжение последних дней, встреча со смертью и ненавистью, попытки добиться уважения Ярослава, столкновение с другими мирами – Нави и миром таких людей, как Неждан.
Да, вот почему она оказалась здесь и сейчас: всему причиной потерянное душевное равновесие и ужасный разговор за завтраком, вновь заставивший ее ощутить собственную ненужность. Конечно, только поэтому она так тянется к единственному человеку – духу, да какая разница, к кому! – назвавшему ее важной. Да, только поэтому.
– Я… – Музыка закончилась, появившаяся из ниоткуда туча рассеялась, и единственным напоминанием о ней остался тяжелый запах дождя, повисший в зале. – Думаю, мне пора идти.
Лизавета разжала пальцы. Ярослав опустил руку.
– Как скажете, господарыня.
Официальное обращение заставило ее поджать губы. Но, уже стоя на самом пороге, она оглянулась:
– Спасибо за танец, Яр.
Только за пределами бальной залы Лизавета поняла, что они так и не обсудили свои подозрения, но не решилась вернуться. Откуда-то взялась уверенность: все случившееся нужно оставить за резными дверями, а для разговоров о насущном следовало найти другое место. Да и время выбрать иное.
– Лад! – завидев выходящего со стороны столовой водяного, Лизавета бросилась к нему.
Размышлять о том, что творилось между нею и княжичем, не хотелось, а значит, нужно было занять мысли другим. Побег для этого идеально подходил.
– Не поможешь мне добраться до берега?
– Зачем? – вопрос вроде невинный, но Лизавета заметила, как смотрел на нее Лад – будто увидел что-то за раскрасневшимися щеками и забегавшим взглядом.
– Чтобы отвлечься, – она сказала правду, пускай и не стала вдаваться в подробности. – Нет никакой мочи здесь сидеть, мне бы каким-то делом заняться! А Ольга, я уверена, мне применение найдет.
– Ну, как хочешь. Только одна никуда не ходи. Если в деревню засобираешься, попроси Ольгу тебя проводить.
– В деревню? – словно из ниоткуда показалась Инга. – Вы наверх собрались? С собой возьмете?
– А ты-то куда? – обернулся Лад.
– А тебе к чему знать? – ответила она в тон. – Видеть я уже эти стены не могу, ясно? И вообще, разрешения у тебя никто не спрашивал. С собой не возьмете, так одна отправлюсь.
– Да чего ж не взять, – вздохнул Лад. – Руку давай.
– Мы разве не поплывем? – Лизавета подняла удивленный взгляд.
