Лизавета вспомнила и Сбыславу – так отчетливо, как только могла после единственной встречи. Перед глазами все норовил встать лик умершей, но Лизавета нашла в закоулках памяти другой образ – застенчивую девочку с венком из незабудок в руках. То был ребенок, с опаской исследовавший новый мир. Но вместо того чтобы протянуть ему руку, у него отобрали второй шанс на жизнь, на счастье.
Сердце Лизаветы сжалось. Открывая глаза, она уже знала, что сделает, и прекрасно понимала – это принесет ей куда больше боли, чем облегчения.
И все же она сбежала вниз по тропе к воде и окунула в нее ладонь, повторяя про себя имя Яра. Если Инга правда оказалась способна убить Сбыславу, то заслуживала наказания.
– Почему ты плачешь? – княжич возник за ее спиной, а не вышел из озера.
Лизавета зажала рот ладонью, глотая очередной всхлип, силой воли заставляя себя успокоиться и собраться. Сначала нужно довести дело до конца, а потом уже рыдать.
– Помоги подняться, – протянула она руку.
Прикосновение Яра в этот раз не вызвало никакого трепета.
– Что случилось? – повторил он.
Утерев остатки слез, Лизавета гордо подняла подбородок, словно бросая вызов.
– Кажется, я нашла убийцу Сбыславы.
В двух словах она объяснила свои догадки, и чем больше она говорила, тем сильнее Яр мрачнел. Будто откликаясь, помрачнела и природа: серое облако закрыло солнце, погружая мир в тень. Последние яркие лучи лизнули крыльцо избы неподалеку и спрятались от людей.
– Я не уверена, – повторила Лизавета, уговаривая скорее себя, чем Яра. – Отец, я даже надеюсь, что не права, но…
Договаривать не потребовалось.
– Нам нужно поговорить с Ингой. И лучше сделать это сейчас, пока она не сообразила, что происходит, и не попыталась сбежать.
– Я даже не буду пытаться.
Лизавета вздрогнула. За разговором они не заметили, как дверь избы тихонько открылась. В нескольких шагах от них стояла Инга, и выражение лица ее было пугающе серьезным.
– Она права, – Инга кивнула в сторону Лизаветы, не отводя взгляда от Яра. – Это моих рук дело. Я убила Славу.
Выражение «мертвая тишина» всегда казалось Лизавете избыточным. Не бывает в мире настолько тихо: всегда откуда-то доносятся голоса, или шелест листвы, или скрип дерева под ногами.
Но вокруг Яра все словно бы замерло. Ветер утих, птицы умолкли – казалось, даже само время ненадолго перестало идти.
– Но зачем? – Лизавета думала, что Яр будет кричать, но он говорил еле слышно.
На лице у него отразилась такая боль, какую ей не доводилось видывать прежде. Неудивительно: впервые чей-то мир рушился прямо у нее на глазах. Лизаветин же мир пошатнулся, но устоял – возможно, потому что отчасти она уже подозревала подобный исход. Слишком многое указывало на Ингу, если подумать: светлые волосы, белое платье, знакомство со Сбыславой, а теперь еще и проклятый нож, где бы он ни был. Даже характер – Лизавета не могла представить, как Ольга в порыве ненависти или страсти хватается за оружие, в то время как образ искаженного лица Инги легко вставал перед мысленным взором.
Странно, что сейчас Инга была настолько сдержанна, почти равнодушна. Она перевела ничего не выражающий взгляд с Яра на Лизавету и обратно, а затем махнула рукой:
– Пойдемте к реке. Им я задолжала это объяснение больше, чем кому бы то ни было.
Шли молча. Яр не сводил глаз со спины Инги, идущей впереди, но она не пыталась сбежать или как-то схитрить. Лизавета гадала, связано ли это с угрызениями совести: может, Инга испытала облегчение, получив возможность рассказать о случившемся?
Когда они подошли к воде, русалки уже ждали. Лизавета оглянулась на Яра, и тот коротко кивнул, подтверждая ее догадку – конечно, это он их предупредил.
– Что случилось? – Гордея выглядела недовольной, словно ее оторвали от важного дела. – Ты ничего толком не объяснил.
Ответ дался Яру нелегко. Наверное, он предполагал, что произойдет, когда правда выйдет наружу.
– Мы нашли убийцу Сбыславы, – он бросил короткий взгляд на Лизавету. – Точнее, Лиза нашла.
На мгновение Гордея просияла. На лицах Рогнеды и Ингрид отразился целый вихрь чувств, который в конце концов свелся к облегчению. Они наверняка думали, знание снимет тяжкий груз с их плеч, избавит от мысли о том, что не уберегли, от страха перед неизвестной угрозой.
– Да? И где он?
– Она, – слова Яра сыпались, словно камни в ущелье. – Это Инга.
Все было так же, как с ним и Лизаветой. Долю секунды выражения лиц русалок не менялись, затем на них промелькнуло недоумение и, наконец, отразилось мучительное осознание: нет, это не ошибка, не ложь, не жестокая шутка.
Их подруга и сестра, пускай и не по крови, убила одну из них.
Ингрид вдруг закричала – страшный, животный вопль вырвался у нее из горла, – и кинулась в сторону Инги. Яр предугадал этот порыв, загородил мавку собой и перехватил руки Ингрид, готовой, казалось, выцарапать Инге глаза.
– Не мешай! – прорычала она, вырвав запястье и замахнувшись уже на Яра.
Звук пощечины оборвал ее крик.
