Было удивительно, но голос Лизаветы звучал спокойно, разве что излишне язвительно. В нем не было страха, который она в действительности испытывала при мысли о том, что Яр пришел довести начатое до конца. Как бы она ни хотела вернуться в Навь, но умирать все же не горела желанием.
– Зачем ты пришел?
– Исключительно по деловому вопросу, – Яр отвечал ей в тон, сдержанно и строго. Но затем вдруг улыбнулся – скорее грустно, чем радостно или насмешливо. – Думаешь, хочу тебя убить?
– Рассматриваю такую возможность. Согласись, у меня есть основания.
– Ты права. – Он склонил голову, будто признавал поражение. – Но, веришь или нет, я решил отказаться от этой затеи. Под венец ты со мной не пойдешь, а время отправиться в Навь иным способом для тебя еще не пришло.
– Какое облегчение. – Несмотря на плохо скрываемое ехидство, облегчение Лизавета и впрямь испытала. – Тогда что за дело?
– То, ради которого ты меня призвала.
Значит, вторая попытка все же оказалась успешной.
– Так ты знаешь? Что мой отец жаждет мести и даже нашел какую-то ведьму, которая якобы может…
– Может, тут уж не сомневайся.
Ей не понравился тон Яра.
– А Лад? Ты ему рассказал?
– Он со мной не разговаривает. Перекрыл любую связь с озером и другими водоемами поблизости: я пытался с ним поговорить, но без толку. И судя по тому, что ты обратилась ко мне, с тобой то же самое.
Она отрывисто кивнула. Мысли бежали, толкались, налетая одна на другую. С Ладом было никак не связаться, ведьма правда может причинить ему вред.
– А если их догнать?
Расчувствовавшись, Лизавета заговорила слишком громко. Краем глаза она заметила, что другие гости начали на них оглядываться. От Яра эти взгляды также не укрылись.
– Похоже, нам лучше подыскать другое место для разговора.
– Я не могу с тобой никуда уйти, есть же правила. – В этот момент Лизавета особенно их ненавидела.
– А никуда уходить и не надо. Скажи, у тебя свободен ближайший танец?
– При чем тут это?
– Танец – единственный способ для мужчины и женщины поговорить с глазу на глаз, не вызывая никаких подозрений. Следующим, к слову, будет вальс, а значит, нам никто не помешает.
Лизавета прикрыла глаза. Видит Бог, танцевать с Яром она хотела меньше всего. Вот только выбора не было: с другого конца комнаты к ним решительно направлялась мачеха Лизаветы. Выглядела она так, будто собиралась спасти падчерицу из лап хищного зверя – проницательности ей было не занимать.
Но Лизавета не желала быть спасенной.
Яр привычным жестом протянул ей руку. Сердце Лизаветы болезненно сжалось, но она заставила себя не обращать внимания на это чувство. На паркет она шла с гордо поднятой головой.
– Итак, чего ты от меня хочешь?
– Помощи. Не мне – Ладу. Не знаю, что именно собирается сделать с ним твой отец, но сомневаюсь, что просто поговорить или хорошенько поколотить.
– Я думала, это
В конце концов, для этого она и решилась его призвать. Что могла хрупкая девчонка против отца, его товарищей и ведьмы? Другое дело – морской княжич, способный пересекать огромные расстояния в мгновение ока.
– Без тебя я не справлюсь. – Лизавета поглядела на Яра с сомнением, и тот поспешил объясниться: – Даже если я успею опередить твоего отца, Лад не станет меня слушать. Если же мы с твоим отцом встретимся… Боюсь, колдовство и вправду может мне помешать.
– А мне нет? – Лизавета нервно рассмеялась. – Или меня не жалко?
Он крепче сжал ее руку.
– Дело не в этом. У ведьмы нет причин тебе вредить, да и твой отец не даст. Ты достучишься до него, сможешь объяснить, и ничья кровь не прольется.
Лизавета понимала, что ею манипулируют. Яр давил на ее стремление всех спасти и примирить, на желание быть полезной, а не просто девой в беде. Разум кричал ей отказаться, но она не смогла. Вдруг с ее помощью все действительно стало бы проще?
– Поклянись, что это не какой-то хитрый план.
– Но это и есть хитрый план, – усмехнулся Яр.
– Тогда дай слово, что не пытаешься каким-то образом снова привязать меня к Нави.
– Клянусь.
Он ответил так просто, что Лизавета не поверила собственным ушам. Но не последовало никаких особых условий, никаких требований – Яр просто пообещал не трогать ее. Как будто и впрямь не лгал.
– Теперь поверила? – он понял все по ее лицу. – Тогда позволь мне сосредоточиться на танце, а то, признаюсь, разговоры начали меня отвлекать…
Яр был прав: танцевать вальс, вести беседу и не запыхаться было сложной задачей. Лизавета и сама с радостью умолкла, – но не столько ради выверенных па, сколько для того, чтобы прислушаться к своей интуиции. Но та, как назло, молчала.
Ускорившаяся музыка не дала Лизавете додумать. Темп нарастал постепенно, но теперь достиг своего апогея. Вскоре грудь Лизаветы уже тяжело вздымалась, дыхание сбивалось, голова слегка кружилась от мелькавших мимо пар – струящиеся ткани платьев мгновенно сменялись прямыми мужскими спинами, затянутыми в черные фраки. Постоянным в этом переменчивом мире оставался лишь Яр, и в конце концов Лизавета сдалась, посмотрела на него уже прямо.
И утонула в его нечеловеческих глазах.
