К фонтанчику она подошла не сразу. Вода манила ее, зазывно журчала, сверкала в лучах солнца, но Лизавета держалась. Она медленно прошлась по одной тропе, по другой. Завернула в беседку, присела на лавочку рядом с Настасьей, кутавшейся в подаренную на прошлое Рождество шаль.
– Я и не заметила, что до зимы осталось совсем чуть-чуть, – пробормотала себе под нос Лизавета.
В вихре событий она и впрямь не заметила, как осень постепенно начала отступать под натиском холодов. Совсем скоро иней укроет ветви деревьев и листья цветов, лед скует озера и реки.
Гадая, изменится ли в таком случае жизнь Лада и Ольги, Лизавета продолжила моцион. Настасья краем глаза приглядывала за ней, поэтому та не спешила. Останавливалась полюбоваться позолоченною листвою кустарников, по-детски пинала камешки мыском туфли и медленно, очень медленно приближалась к фонтанчику.
Наконец Лизавета коснулась пальцем воды.
Настасья ничего не увидела: Лизавета стояла к ней спиной, спрятав руки и оглядываясь по сторонам как ни в чем не бывало. Но весь ее разум был сосредоточен на деревне Караси, одноименном озере и его жителях. Она мысленно проигрывала все события, которые ей довелось там пережить, снова и снова, пока мокрые пальцы не заныли от холода. Она так надеялась и ждала, хотя первая попытка не увенчалась успехом.
Но снова ничего не произошло. Лизавета отняла руку, спрятала заледеневшие пальцы в кулак, согревая. И вдруг услышала:
– Госпожа!
Громкий шепот заставил Лизавету поднять голову, но никого рядом она не увидела. Быстро поглядела на Настасью – та и вовсе будто ничего не слышала. Показалось?
Но нет, оклик повторился. Лизавета принялась озираться по сторонам.
– За оградой, госпожа! – рукой ей махал мальчишка газетчик.
Лизавета кинулась было к нему, но замерла. Нет, ей следовало оставаться более сдержанной, чтобы не выдать себя.
– Настасья! – повернулась она к служанке. – У тебя не найдется нескольких монет? Хочу полистать свежую газету.
– Тратиться ни к чему. Уверена, нам доставляли несколько выпусков сегодня утром. Я попрошу, чтобы их принесли, куда пожелаете: вам в комнату или библиотеку.
Лизавета лукаво склонила голову набок.
– Вряд ли в мое отсутствие отец начал выписывать модный листок. У тебя же найдутся женские журналы, мальчик?
Газетчик с готовностью кивнул и полез в наплечную сумку. От Лизаветы не укрылось, как меж модных страниц мелькнул белый листок.
– Вот, пожалуйте, господарыня, – протянул он.
Настасья положила ему на ладонь монетки, и мальчик с благодарностью поклонился. Лизавета стиснула в пальцах журнал – бумага будто жгла руки. Ей не терпелось открыть его, извлечь спрятанное письмо и узнать, кто же к ней обратился.
– Ты что-то говорила про библиотеку? – вместо этого повернулась она к Настасье.
Та просияла: похоже, служанка за время прогулки успела замерзнуть и была рада вернуться в дом. Она с готовностью проводила хозяйку, набросила на ее колени плед, побежала готовить чай.
– Принеси две чашки, – крикнула ей вслед Лизавета. – Составишь мне компанию.
Настасья выглядела счастливой. Еще бы – подобные чаепития в библиотеке, вдали от пристальных взглядов, были одной из множества их тайных традиций. Лизавета, вспомнившая об этом, наверняка выглядела в глазах Настасьи прежней и настоящей, не околдованной.
Уголки губ Лизаветы опустились, как только за служанкой закрылась дверь. Взяв в руки журнал, она перевернула его и встряхнула, заставляя тайное послание упасть на колени. Обрывок бумаги лег лицевой стороной вверх, в глаза сразу бросились начертанные резким, острым почерком слова:
«Завтрашний бал. Будь там».
И пускай Лизавета понятия не имела, кто это написал, она сразу решила, что последует его указаниям.
Бал казался действом неуместным и странным. Лизавета чувствовала себя несуразно, прогуливаясь меж старых знакомых, приветственно кивая то одному, то другому, внося имена в бальную книжку и вымученно улыбаясь.
«Почему я вообще трачу время на это, когда Ладу угрожает опасность?» – спрашивала она себя. Лизавета уже сомневалась в том, что ей стоило приходить. Чего она только не передумала! В какой-то момент даже поверила, что таинственная записка была уловкой мачехи, решившей поскорее вернуть отбившуюся от рук падчерицу в общество. Но догадка, конечно, была притянута за уши: слишком уж мачеха удивилась, когда Лизавета обратилась с просьбой отпустить ее в люди. Убедить мачеху помогло лишь напоминание о том, что до всех событий Лизавета дружила с сестрами Соловьевыми, чья мать была хозяйкой этого вечера.
– Я бы хотела провести с ними время, – объясняла Лизавета за обеденной трапезой. – Можно было бы просто сходить вместе по магазинам, но вы правы – такая прогулка для меня преждевременна. Но что может произойти на балу? Я ведь пойду с вами, буду под присмотром…
Повезло, что мачехе и впрямь прислали приглашение. По счастью, в шкафу отыскалось и новое платье – то самое, которое Лизавета заказывала в последний день своей обычной жизни. Она выглядела в нем невероятно удачно – серой молью.
– Не найдется ли у вас свободного танца?
