– Грант – именно тот человек, который нужен этой стране, – прошептал ей на ухо Джеймс. – Его не интересуют овации. Он искренне хочет делать добро людям. Если я преуспею в своем начинании – а я надеюсь, что так оно и будет, – мне хочется, чтобы он стал моим преемником. Сейчас Грант этого не понимает, но он просто рожден быть политиком. В самом лучшем смысле этого слова.
Марина посмотрела на Джеймса. Его глаза сияли, губы изогнулись в сдержанной довольной улыбке. Аплодисменты стихли, и Грант снова поднес ко рту микрофон.
– За последние несколько месяцев мы с отцом много говорили о человеческом наследии. О том, какой след мы с ним хотели бы оставить в этом мире. Мой отец, как все вы, конечно, знаете, достиг уже очень многого в своей жизни. Он невероятно успешный бизнесмен. Покровитель искусств и щедрый филантроп. Вот уже тридцать девять лет он прекрасный, верный муж для моей матери Бетси, а также замечательный отец и наставник для меня. Вот почему я с огромным воодушевлением пользуюсь случаем, чтобы представить вам моего отца – Джеймса Эллиса!
Толпа снова вскочила на ноги; раздались одобрительные возгласы. Все дружно обернулись, чтобы посмотреть на Джеймса и Марину, которые стояли плечом к плечу в дальнем конце зала. Защелкали затворы направленных на них фотокамер, и Марина на некоторое время ослепла от ярких вспышек.
Она почувствовала на плече руку Джеймса.
– Пойдем со мной, – тихо сказал он, слегка подталкивая ее в направлении сцены.
– Вы уверены, что это нужно?
Впереди она видела Гранта, который махал толпе рукой. Встретившись с Мариной взглядом, он улыбнулся и жестом позвал ее к себе. Бетси уже поднималась к нему по ступенькам.
– Да. Они же захотят сделать снимок всей нашей семьи.
Джеймс крепко сжал руку Марины чуть ниже плеча. Толпа перед ними расступалась, открывая дорогу к сцене. Марина заметила группку журналистов. Одни спешно делали заметки, другие фотографировали. Большинство из них она знала лично. В первых рядах стоял ее старинный друг Леон, который подмигнул Марине, когда она проходила мимо. Она притормозила и послала ему воздушный поцелуй, после чего развернулась и поднялась на сцену.
Аннабель уезжала в Женеву – она надеялась, что в последний раз. В аэропорту Хитроу она с трудом сдерживала желание податься в бега, поднявшись на борт самолета, улетающего в совершенно другое место. И просто исчезнуть. Она может перекрасить волосы. Может сменить имя. Может начать все с чистого листа. В глубине души Аннабель думала, что, если вернется в Женеву, живой ей оттуда уже не выбраться. Однако женщина также понимала: если она пустится в бега, тот, кто убил Мэтью, найдет ее. Бегство станет свидетельством ее вины.
Аннабель остановилась перед дверью своей квартиры и замерла с ключом в руке. Ей вспомнилось, как она впервые увидела эти апартаменты. Прежде она не думала, что когда-нибудь будет жить в такой элегантной, просторной, роскошной квартире. Одно фойе здесь было больше, чем все их жилье дома, в Нью-Йорке. Открывавшиеся из окон виды: улицы с булыжной мостовой, элегантные здания Старого города, пронзительно ясное небо, во время снегопадов становившееся синевато-серым, – были лучше любых картин. После всего, что им пришлось пережить – выкидыш, смерть отца Мэтью, – Аннабель казалось, что они это заслужили. Заслужили возможность нового старта. Новой красивой жизни.
Не успела Аннабель повернуть ручку до конца, как дверь, тихо скрипнув, подалась вперед. Сердце женщины сжалось от страха. Входная дверь была не заперта, а ведь она точно закрывала ее на замок.
Аннабель толкнула дверь ладонью, и та с размаху ударилась о стену прихожей. Не обязательно было заходить внутрь, чтобы понять: здесь был обыск. Кто бы это ни сделал, он хотел, чтобы она знала о том, что он тут побывал.
– Эй! – крикнула Аннабель. Ее голос дрожал. – Есть здесь кто-нибудь?
В ответ она услышала только далекое громыхание кабинки фуникулера и шорох качающихся на ветру гардин. Окна были открыты.
Аннабель зябко передернула плечами и плотнее запахнула пальто. В комнате было холодно из-за морозного ноябрьского воздуха, попадавшего сюда через распахнутые окна. Аннабель подумала, что, наверное, ей нужно немедленно развернуться и убежать. Однако интуиция подсказывала женщине, что в квартире никого нет. Кто бы здесь ни побывал, приходил он ночью. И уже давно ушел. А может быть, затаился где-то неподалеку, лежит себе и ждет? Возможно, он и сейчас наблюдает за ней, следит за каждым ее движением через огромный шпионский телеобъектив…
