Марина почувствовала, как Джеймс снова обнял ее за талию. Они замерли с застывшими улыбками. Кто-то из проходивших мимо с любопытством таращился на них, другие, не стесняясь, перешептывались. Пульс у Марины участился. Ей ужасно хотелось, чтобы Леон побыстрее закончил.
Марине показалось, что прошла целая вечность, прежде чем он наконец сказал:
– Спасибо. Это было замечательно.
Коротким кивком Эллис отослал Леона. Марина надеялась, что теперь отец Гранта смешается с толпой, чтобы пообщаться с более значительными людьми, чем его будущая невестка. На экране ее телефона, спрятанного в украшенной ювелирными камнями сумочке, было текстовое сообщение от Оуэна.
– Марина, нам нужно поговорить, – сказал Джеймс.
Улыбка исчезла с его лица, и теперь он выглядел озабоченным. Отец Гранта указал в сторону восемнадцатифутовых окон в дальнем конце бального зала:
– Давай полюбуемся видом.
Марина проследовала за ним через всю комнату. Они остановились у окна, откуда открывалась впечатляющая панорама Центрального парка и сияющих зданий Среднего Манхэттена. В отсветах городских огней очень четко был виден суровый профиль Эллиса. В смокинге со старомодными пуговицами из черного дерева и запонками, с гривой аккуратно уложенных седых волос он выглядел исключительно по-президентски.
– Я хотел тебя поблагодарить.
– Поблагодарить? За что? – искренне удивилась Марина.
– За то, что делаешь моего сына таким счастливым.
Марина улыбнулась:
– Боже мой! Не знаю, что и сказать. Это он делает меня счастливой. Я считаю, мне очень повезло, что он хочет взять меня в жены.
– Грант хороший человек. Возможно, лучший из всех, кого я знаю.
– Полностью с вами согласна.
– Эта кампания – моя предвыборная кампания – будет для него нелегким испытанием. Я чувствую себя виноватым перед сыном. Он-то меня об этом не просил. Вся эта публичность… и репортеры – прости, я знаю, что ты тоже относилась к их числу, – все эти репортеры, которые теперь будут его преследовать. Да еще и пост, который ему теперь придется занять в «Эллис энтерпрайзес». Я осознаю, что попросил у Гранта слишком многого. А он отнесся к этому с таким великодушием.
– Мы все очень гордимся вами…
– Приятно слышать это от тебя. Но я думаю, что Грант согласился на все только потому, что сейчас очень счастлив. А счастлив он благодаря тебе.
– Что ж, я рада, – пробормотала Марина, густо краснея.
– Я и от тебя прошу многого. Может быть, даже больше, чем ты думала. Находиться в центре внимания непросто. Конечно, ты красивая и уравновешенная женщина. У тебя отличная семья, прекрасная родословная. У тебя есть все, чтобы стать женой политика. Но я хочу быть уверен: ты знаешь, что тебя ждет.
– Я и не подозревала, что выхожу замуж за политика, – усмехнулась Марина.
– Да, пока что Грант не политик. Но если я выиграю выборы – а я действительно думаю, что мои шансы весьма велики, Марина, – я надеюсь, что мой сын задумается над тем, чтобы пойти по моим стопам. Ты готова к этому?
Марина взяла паузу, чтобы обдумать ответ. Она не была уверена в том, что правильно поняла суть вопроса. Что именно интересует Джеймса? Комфортно ли ей среди селебрити? Или же он спрашивает, нет ли у нее скелетов в шкафу, которые могли бы бросить тень на него самого и его семью?
– Думаю, я готова – насколько к этому можно подготовиться, – осторожно произнесла Марина. – Я люблю Гранта и буду поддерживать его, какую бы карьеру он для себя ни избрал.
– Это хорошо, хорошо.
– Значит, вы уже решили, когда объявите о том, что выдвигаете свою кандидатуру на пост президента? – спросила Марина.
Она вдруг поняла, что прежде никогда не разговаривала так долго со своим будущим свекром наедине.
Джеймс кивнул.
– Сегодня вечером, – сказал он. – Во время своей речи.
– Сегодня вечером, – с удивлением повторила Марина.
– Это было решено в последнюю минуту. Но, думаю, время подходящее. Мне будут вручать награду от полицейского управления Нью-Йорка. Аудитория тут дружелюбная. А завтра все газеты Америки опубликуют историю о внебрачном сыне сенатора Мерфи, которого десять лет назад родила его экономка. Которая, кстати говоря, находится в нашей стране нелегально.
У Марины отвисла челюсть.
– Ох, – прошептала она. – Ничего себе!
– Не могу не согласиться.
– Что ж, тогда примите мои поздравления. В такой волнующий вечер.
– Волнующий для всех нас.
– Да. Для всех нас.
– Грант говорил мне, что тебе кажется, будто за тобой следят. – Джеймс повернулся и посмотрел Марине прямо в глаза. – Знаешь, ты должна была обратиться с этим ко мне. Причем сразу же.
– Простите, – запинаясь произнесла Марина. – Я не понимала…
– Извиняться не нужно. Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты можешь всегда прийти ко мне, если у тебя появятся проблемы. Любые проблемы.
– Конечно. Спасибо.
– Грант переживает из-за твоей безопасности. Я сказал ему, что это, наверное, кто-то из репортеров пытается раскопать какую-нибудь грязь о нашей семье. Они занимаются такими делами, сама знаешь. Как только человек попал в поле зрения общественности, за ним начинают следить день и ночь.
– Знаю. Я и к этому готова.
