– И все же Грант сказал мне, что ты тревожишься.
– Мне просто показалось, что кто-то преследовал меня, когда я ездила к родителям в Коннектикут, и это меня немного напугало, – пояснила Марина.
Теперь она уже жалела о том, что рассказала об этом Гранту. Ей и в голову не пришло, что он может поделиться этим со своим отцом.
Джеймс кивнул:
– Вам обоим теперь нужно быть осторожными. Поэтому я хочу, чтобы с завтрашнего дня вы оба начали проводить собеседования с группами обеспечения безопасности. У меня на примете есть немало прекрасных ребят, которые уже выстроились в очередь. Вы сможете выбрать тех, с кем вам будет наиболее комфортно. Все они бывшие нью-йоркские полицейские, все прошли отличную подготовку. Они никак не будут вмешиваться в вашу повседневную жизнь, но при этом будут вас охранять. То же самое я делаю и для себя. Надеюсь, что такие меры тебя успокоят.
– Не уверена, что в этом есть необходимость, но все равно – спасибо.
– Необходимость есть, поверь. Мне не нравится, что за моей будущей невесткой следят.
– Может, ничего такого и не было…
– Может. А может, и было.
– Я очень ценю вашу заботу.
– Мы ведь теперь одна семья, Марина.
– Я рада, что вы так обо мне думаете.
– Надеюсь, ты тоже кое-что для меня сделаешь. Раз уж мы заговорили о безопасности.
– Конечно. Все что угодно.
– Грант как-то упомянул о том, что ты работаешь над сюжетом для «Пресс». Сказал, что почти не видит тебя с тех пор, как вы вернулись из Парижа.
Марина отвела взгляд, избегая смотреть Джеймсу в глаза.
– Он прав, – тихо ответила она. – Я была занята.
Джеймс нетерпеливо нахмурился:
– Ты нужна моему сыну прямо сейчас, Марина. Нашей семье абсолютно не нужно, чтобы ты подвергала себя опасности, занимаясь журналистским расследованием. Грант сообщил мне, что после свадьбы ты собираешься уйти из «Пресс». Я надеялся, что ты сделаешь это как можно скорее, не откладывая. Когда начнется моя предвыборная кампания, ты будешь занята, как никогда в жизни. И для меня, и для Гранта тоже – хоть я и знаю, он никогда бы тебе этого не сказал, – очень важно, чтобы ты поддержала нашу семью в это неизбежно напряженное и ответственное для нас время.
– Ну, я… – запинаясь начала Марина.
– Можешь ничего не отвечать прямо сейчас, – поднял руку Джеймс. – Просто поразмысли над этим. Поговори с Грантом. После выборов ты сможешь опять вернуться к работе. Но, думаю, ты сама придешь к выводу, что создавать новости намного интереснее, чем писать о них.
Марина натянуто улыбнулась, не разжимая губ. Она уже достаточно хорошо знала своего будущего свекра, чтобы понять – это не просто просьба. Это приказ. Если она хочет носить фамилию Эллис, ей следует держать строй.
– Я прекрасно вас понимаю.
– Вот и замечательно. – Джеймс улыбнулся и положил руку ей на плечо; его лицо снова приобрело свойственное ему жизнерадостное выражение. – О, я немного нервничаю, Марина. На своем веку я произнес немало речей, но эта будет особенной.
– Вы отлично с этим справитесь.
– Спасибо, дорогая. Я знал, что могу на тебя рассчитывать.
Толпа зааплодировала. Марина и Джеймс обернулись в сторону сцены. Там, рядом с председателем Фонда полицейского управления Нью-Йорка, улыбаясь публике, стоял Грант с микрофоном в руке. Наконец председатель жестом попросил тишины и Грант сделал шаг вперед.
– Большое спасибо за этот теплый нью-йоркский прием, – начал он.
Марине понравилось то, как свободно Грант держится на сцене. Если он и нервничал, то абсолютно не показывал этого.
– Такие вечера всегда были особенными для моей семьи. Мы с отцом родились и выросли в Нью-Йорке. Этот город невероятно важен для нас, и мы оба проводим здесь свою трудовую жизнь, стараясь сполна отплатить горожанам, обществу, которое так много нам дало.
– Как он естественно держится, – шепнул Джеймс Марине. – Ты только посмотри на него!
– В 2001 году я окончил колледж, – тем временем продолжал Грант. – И уже месяц стажировался в банке, когда случились события 11 сентября. Через три дня я добровольно ушел служить в армию. Я думал, что отец разозлится или, по крайней мере, выскажет опасения. Но он сразу понял, почему я принял такое решение. Должен признаться, что он был слегка шокирован, когда узнал о размере моей зарплаты, но был горд мной. Тогда отец сказал, что для него великая честь иметь сына, который служит на благо обществу.
Зал взорвался аплодисментами, и Грант благодарно закивал. Несколько высших полицейских чинов Нью-Йорка, все в синем, встали, и остальные гости присоединились к ним, хлопая стоя. Марина ощутила, как внутри у нее разрастается чувство гордости. Грант был таким простым и скромным. Его не интересовали популярность и шумные похвалы. Даже сидя за столом с друзьями, он очень мало говорил о себе. Он обладал невероятным умением тут же переводить разговор на собеседников. В отличие от многих ньюйоркцев, он больше слушал, чем говорил. Это была одна из черт, которая так нравилась Марине и даже восхищала ее. И видеть своего будущего мужа на сцене перед тысячной аудиторией, аплодирующей его заслугам, было для нее приятной сменой декораций.
