Этот день приносил только плохие новости. Рабыня, с которой встречался Хольгрен, нашлась — но сказала, что она с ним рассталась еще до полуночи. Девка была молодая, глупая — и на ярла, расспрашивавшего ее, посматривала игриво, явно не понимая, к чему все идет. Добавила, хихикнув, что они с Хольгреном встречались на сеновале, над коровником — там теплей…
Но все равно долго не поваляешься, подумал Харальд, глядя на нее. А Хольгрен упал вниз перед рассветом. И непонятно, поймали его сразу после сеновала, пока он шел по крепости, расставшись с девкой — или Хольгрен успел вернуться в мужской дом, может, даже поспал и уже потом выскочил по нужде.
Да и не так это было важно, если вдуматься. Важнее другое — повторится ли это, когда повторится, и чего хотят боги, устраивая охоту в Йорингарде?
Может, как раз для того, чтобы сам он ночью бегал по крепости? Чтобы поймать берсерка, утащить куда-нибудь, напоить насильно зельем — и пусть начнется Рагнарек?
Харальд махнул рукой, чтобы рабыню увели, и двое парней из хирда Свейна потянули ее к женскому дому. Сейчас невестки Кейлева нарядят ее, напоят крепким элем так, что она на ногах стоять не будет — и к вечеру воины усадят девку в лодку Хольгрена. Накинут петлю на шею, слегка придушат, тут же сунут лезвие ножа под ребро, достав до сердца. И если Один не примет девку как искупительную жертву и не пустит Хольгрена к себе, то она станет его вечной спутницей.
Но если Хольгрен уже пирует в Вальгалле, то рабыня будет просто жертвой во славу Одина…
О смерти Хольгрена Свальд узнал в главном зале, куда заглянул с утра выпить эля и перехватить кусок хлеба с жареной рыбой — там на столах после рассвета выставляли малое угощение для воинов. Потом его разыскал Убби, и передал приказ Харальда о том, что ночью никто не выходил во двор по одному.
И вообще не высовывал нос наружу без нужды и без приказа.
Свальда эти новости не смутили. Вокруг Харальда все время происходило что-то непонятное. Да и смерть всегда ходит за левым плечом у каждого, кто топчет палубы ясеневых драккаров — и держится за ясеневое древко копья.
Это даже к лучшему, решил он. На холоде этим делом заниматься неуютно… но если ночью в Йорингарде будет безлюдно, можно будет отвести девку в баню. Только не в ту, где отравилась Ингрид. И тепло, и крыша над головой.
Свальд блеснул зубами в довольной улыбке, спускаясь на берег. Приказал Финбъерну, воину его хирда, попавшемуся навстречу:
— Собери всех наших. Мне надо кое-что им сказать…
После ухода Харальда Забава какое-то время сидела на кровати. Молчала, растворившись в тревоге, плескавшейся внутри.
В крепости снова умер человек. Может, место тут проклятое? Войны нет, а люди все гибнут…
Лишь бы Харальда не коснулось, подумала она вдруг. Хоть и других жалко. Вон у Гудню с Тюрой дети здесь живут. У Гудню самому младшему девять, у Тюры — семь…
Забава вздохнула и перевела взгляд на Неждану, так и стоявшую посреди опочивальни — неподвижно, столбом. Молча глядевшую на нее.
— Сядь на сундук, — не столько велела, сколько попросила Забава. Потом спросила: — Ты утренничала?
Неждана, садясь, пробормотала:
— Не успела…
И ведь даже на кухню ее не отправишь, подумала Забава. Раз Харальд велел девке сидеть тут безотлучно.
— Потерпишь без еды, пока гулять не выйдем? Я на кухню заскочу, там и поешь.
— Да запросто потерплю, — ответила Неждана. И тут же напомнила: — Однако хозяин не велел тебе брать еду из чужих рук, Забава Твердятишна.
— Да я и не буду, просто зайду…
— А он все равно об этом подумает, — опустив глаза, сказала Неждана. — Заподозрит еще чего, забеспокоиться. Я лучше потерплю сколько надо. Мне не впервой, Забава Твердятишна. Все равно сижу без дела, в тепле, в покое.
— Хоть эля хлебни, — со вздохом велела Забава.
И спросила, когда Неждана допила эль из баклаги:
— Сама-то откуда?
— Из Белоозера…
Харальд зашел перед обедом. Сказал с порога, глянув на Неждану, с которой Забава перед этим разговаривала:
— Вон.
Та тенью исчезла за дверью.
— Я снова разрешаю… — объявил Харальд.
Забава, вставшая с кровати при его появлении, пошла к нему.
— Ходить тебе по крепости. Можешь опять видеться с Гудню и Тюрой. Но помни — ни от кого не брать еды и питья.
Забава уже стояла рядом, в шаге от него — и слушала, глядя ему в лицо. На удивление спокойное.
— Не бери даже от своих невесток. Как только начнет темнеть, возвращайся сюда. Я проверю, как ты выполнишь мой приказ. Этой ночью будешь спать одна, рабыня останется с тобой.
Она хотела было спросить, где будет ночью сам Харальд, но не посмела. Подумала с испугом — и так понятно, что не к бабе пойдет…
Следом почему-то вспомнилась Красава. Вот вроде бы и хорошо, что ее здесь больше нет, хоть дурные мысли в голову не лезут — а с другой стороны, уж больно быстро Харальд все сделал. И непонятно, что теперь с Красавой, где она. Все-таки живой человек. К тому же сестра…
Харальд уже смолк. Вскинул руку, мягко заправил ей за ухо короткую прядь, выбившуюся из косы и упавшую на глаза.
Только поэтому Забава решилась спросить:
— Харальд, ты продал Красаву?
