Но Харальд неподвластен ее сейду (магическое искусство) — его защищает дар берсерка, дар Одина. К тому же сейд действует лишь на тех людей, кто подходит к ней близко. Даже Свенельду достаточно было вовремя отступить — и она бы уже не смогла скрутить его.
Жаль, что люди не скотина, со вздохом решила Красава. И сама себе на мгновенье изумилась.
Вот та подвластна ей и на расстоянии…
Будь у нее сейчас другое тело — то, что осталось в Асгарде, в чертоге Сессрумнир (расположен в Фолькванге) — она бы просто очаровала берсерка. И вряд ли он устоял бы перед той, перед кем не устоял сам Один.
Но Биврест, радужный мост между миром богов и людей, еще не горит в полную силу. И не загорится, пока берсерк не поднимется в небо. А значит, то, другое тело, не может появиться в мире людей. Разве что прилететь в виде сокола.
Только Тор на своей колеснице способен коснуться земли того, мира, где живут люди. Да и лишь после охоты зова.
Красава замерла, заново обдумывая то, о чем размышляла только что. У нее есть другое тело? В каком-то Срумнире?
Впрочем, мне об этом думать ни к чему, вдруг уверенно решила она.
Сейчас ей надо о другом помышлять — что она сделает с тварью Забавкой, когда до нее доберется. Вот только сначала надо попасть к Харальду…
Из сеней донеслись частые неровные шаги, в дом вернулась хозяйка. Переступая порог горницы, старуха всхлипнула. Но когда подошла к лавке и заговорила, голос у нее даже не дрожал.
— Мы не знали, кто ты. Прости нас, мы приняли тебя плохо — но только по незнанию. Будь нашей дорогой гостьей. Я отдам тебе все твои платья, я поднесу тебе золото, которое храню. Все, даже утренний дар моего супруга. Только сначала сними свое колдовство. Отпусти моего мужа. Пожалей его седины, прошу тебя. Нам… нам надо успеть прирезать овец, которые еще не подохли. А потом мы примем тебя достойно. Тебе не в чем будет нас упрекнуть, сестра жены ярла Харальда Ермунгардсона, Кровавого Змея…
И как ни странно, но первая мысль, скользнувшая в уме у Красавы, была спокойной и равнодушной. Может, и впрямь отпустить?
Но в памяти тут же всплыла прошлая ночь. То, как этот Свенельд ее испакостил. А ведь она до сих пор только с Харальдом, ни с кем другим…
Пусть заплатит, зло подумала она. Пусть за все заплатит.
И следом, странное дело, Красава сама же подумала снисходительно — ну, пусть. Только он еще может пригодиться. Так что не надо усердствовать…
— Он простоит так до вечера, — громко объявила Красава. — И его мужское копье никогда больше не нальется силой. Это вергельд, который я возьму за свое бесчестье. И это еще слишком маленький вергельд. Следовало бы вас убить, но вы мне еще понадобитесь. Ступай. Растопи для меня баню и пришли рабыню, чтобы прислуживала. Потом приготовишь мне обед. И ложе.
Старуха глянула на нее потрясенно, покачнулась — и вышла.
Красава снова задумалась. Пожалуй, шелковые платья ей ни к чему. Это может насторожить Харальда, когда он ее снова увидит…
Этой ночью Тор опять пролетит над Йорингардом. А его человек, выйдя на охоту зова, оставит убитую жертву рядом с подворьем Свенельда.
Значит, уже завтра я вернусь в крепость, к Харальду, счастливо подумала Красава. И Забавка, змея подколодная, за все заплатит. Она у меня еще кровавыми слезами умоется. Ох, скорей бы…
На следующую ночь после смерти Хольгрена ничего не случилось. А на вторую с неба ухнуло — и прямо на навесы упало очередное тело, проломив крышу и ясеневое днище драккара, оказавшегося снизу.
Харальд в это мгновение шел вдоль крепостной стены, неподалеку от бань. Рядом во мраке скользили два пса — тихо, неразличимыми тенями. И за спиной печатал шаг Свальд, в первую же ночь набившийся брату в спутники.
Причем под самым благовидным предлогом — напомнив, что сам Харальд запретил ходить по крепости в одиночку.
Вокруг был Йорингард, настороженно затаившийся в ночной темноте, вдоль стен горели частые костры. Но люди, стоявшие возле них, не смеялись и не шутили. Тихо было в крепости, тревожно…
Так что грохот пробитого навеса разнесся далеко.
Харальд кинулся к берегу. Следом, не отставая от него, бежал Свальд. Один из кобелей коротко, азартно рыкнул — и псы понеслись рядом с хозяином, мгновенно его догнав.
Плохо было то, что звук падения услышали по всей крепости. Со стороны ворот к фьорду тоже спешили люди — Харальд слышал далекий топот, накладывавшийся на хруст снега под его ногами. И под ногами Свальда…
Он добежал туда, где под навесами уже трепетал огонек одного факела. Встал рядом с троицей воинов, первыми отыскавшими тело.
Труп, пробивший навес и доски драккара, походил на мешанину из лохмотьев бледного мяса и торчавших переломанных костей. Лежал он на земле, под днищем корабля, среди разломанных досок. Один из парней подлез под драккар, поднятый на катки. За ногу, на которой уцелел сапог, выволок останки наружу.
Все, что смог разглядеть Харальд — это гриву светлых волос. Лицо стало месивом бледной разодранной плоти. От одежды остались несколько лохмотьев на поясе, от штанов. И сапог на одной ноге.
