— Поднять всех наших? — озабоченно предложил Свальд. — Пересчитаем воинов, узнаем, кого не хватает. Если это, конечно, наш…
— Это может подождать до утра, — хмуро ответил Харальд. — Пусть люди спят. Когда рассветет, тогда и займемся счетом. Мертвецу торопиться некуда, нам, похоже, тоже…
Он выпрямился, подумал — если здесь лежит один из его воинов, значит, кто-то все-таки нарушил запрет и пошел ночью на двор в одиночку…
Люди, прибежавшие от ворот и от стен, толпились вокруг. Харальд окинул их взглядом. Почти все его хирдманы были здесь, хотя приглядывать за стражей в эту ночь должны были только Убби и Ларс. Правда, не было видно Кейлева — но вместо старика в толпе стояли его сыновья, Болли и Ислейв.
— Убби, гони всех обратно, — отрывисто приказал Харальд. — К стенам и к воротам. Бъерн, Свейн, поможете мне убрать тело…
И тут у него за спиной, в крепости, опять грохотнуло. Гулко, с треском — словно что-то тяжелое пробило кровлю одного из домов.
Второе тело, с холодком ярости осознал Харальд. Его запрет никто не нарушал — человек, которого вытащили из-под проломленного драккара, вышел во двор не один. И тот, кто охотился этой ночью в небе над Йорингардом, забрал сразу двух достойных…
— Всем стоять на месте, — рявкнул он, заметив, что несколько человек уже отделились от собравшейся вокруг толпы — и двинулись в ту сторону, откуда донесся грохот. — Свальд и Торвальд — поднимите человек восемь из своих, поставьте стражу у выхода из каждого мужского дома. Но пусть сидят внутри, не снаружи. И никого не выпускают, пока не рассветет. Убби, Ларс, соберите всех стражников. Разделите их на три отряда. Один отряд отправьте к воротам, два других — на берег, туда, где стены подходят к воде. Пусть стены постоят без присмотра, не думаю, что сегодня ночью кто-то пойдет на приступ… Бъерн, Свейн, Кейлевсоны — за мной. И возьмите факелы.
Он зашагал вверх по берегу, размышляя о том, что грохотнуло вроде бы не оттуда, где стоял главный дом. Единственная хорошая новость.
Сванхильд цела и жива…
Вот только что будет, если Тор начнет сбрасывать тела прицельно? Или случайно попадет в хозяйскую половину главного дома? Прямо в его опочивальню?
Харальд скривился, перед глазами плеснуло краснотой — резким злым всполохом. Хоть запихивай девчонку на ночь в подвал. Но ведь замерзнет же. Прохватит подземной сыростью, еще привяжется кашель…
Остановить это можно только одним способом — найти того, кто проводит охоту зова. Но прятаться и охотиться этот человек мог где угодно. По другую сторону от Фрогсгарда, на севере — или далеко на юге. А то и вовсе где-нибудь в горах, на востоке…
Он уже прочесывал весь прошлый день окрестные леса. И несколько отрядов разослал в разные стороны, объяснив, что надо искать. Но никто ничего не нашел. Самому ему попалось одно волчье логово…
Красава проснулась поздно, когда уже рассвело. От очага, у которого хлопотала жена хозяина, Халла, сытно пахло свежеиспеченным хлебом — горячи, только что из печи.
Этой ночью она спала на хозяйской кровати. А Свенельд и Халла примостились на широких лавках, придвинутых к очагу.
Но легли хозяева далеко за полночь, потому что допоздна сдирали шкуры с павших овец. И сегодня поднялись раньше своей рабыни, так неожиданно ставшей почетной гостьей. Свенельда в доме уже не было — то ли нашлись дела на подворье, то ли благоразумно решил не попадаться ей на глаза.
Красава поднялась с кровати, оделась в одежду, взятую из своего узла. Чистую, но из грубой некрашеной ткани, какую должна носить простая рабыня.
Халла поднесла ей еще горячие хлебцы, сыр, копченый окорок, эль. Однако Красава от угощенья отмахнулась — кусок в горло не лез. И объявила:
— Пойду за хворостом.
Халла покосилась на свою рабыню с опаской. Но ничего не сказала, молча кивнув в ответ.
Серые тучи, обложившие небо, низко висели над лесом, начинавшимся за оградой. Красава, выйдя из ворот, осмотрелась. И повернула налево.
Почему-то ей казалось, что идти надо именно туда.
Ноги проваливались в неглубокий, по щиколотку, снег, но Красава упрямо шагала. Подворье Свенельда уже исчезло за деревьями, когда она наконец наткнулась на тело. Худой облезлый волк, уже пристроившийся к трупу, вскинул голову. Оскалил клыки.
— Уходи, — спокойно посоветовала Красава на нартвежском наречии, глядя зверю в глаза. — Уходи и не возвращайся. Или подохнешь здесь же.
Волк вдруг взвыл, словно от боли. И метнулся в сторону — но уже трясясь всем телом и прихрамывая.
Красава, проводив его взглядом, подошла к трупу. Равнодушно, сама удивляясь своему спокойствию и даже немного гордясь им, осмотрела тело.
На снегу валялся окровавленный мужик без одежды. Все горло выгрызено, разодрано напрочь. Руки-ноги заломаны, как ветки, в разные стороны. На голой груди страшенные синяки — и она примята, словно на ней долго прыгали.
Вот ты-то меня обратно в крепость и приведешь, касатик, вдруг подумала Красава довольно. Теперь осталось только известить об этом Харальда. Да поскорее.
