— Не чары, — неровно пробормотала Красава, открыв глаза — и посмотрев с затуманенной ненавистью. — Просто повезло мне. Зато хоть недолго, да пожила, как хотела. А теперь что? Все. Мелькнуло и ушло. Кто в меня попал-то? Как я его не заметила? Тварь ты подлая, Забавка… не будь тебя, Харальд со мной остался бы. В подарок ему меня везли, не тебя. Уходи. Видеть тебя не могу. Рожу твою жалостливую.
Последние слова сестра выкрикнула с такой силой, что древко копья, торчавшего из ее спины, дрогнуло.
Как тут что-то узнаешь, подумала Забава. Даже умирая, Красава ей Харальда не простит…
И тут, обрывая ее мысли, мужской голос со двора рявкнул:
— Сванхильд. Выходи, уже темнеет. Быстро.
Забава поднялась с колен, чувствуя боль в ногах — и облегчение. Дальше оставаться тут не было смысла. Не тот она человек, чтобы Красава ей хоть что-то сказала…
Она выбралась наружу. В сгустившемся сумраке рядом с баней стояло несколько человек. Забава по голосу узнала Кейлева, крикнувшего:
— Вы двое — живо в баню. Вы — заваливайте дверь. Сын, убери Сванхильд от двери.
Ислейв схватил Забаву в охапку, шагнул к отцу, пробурчав на ходу:
— Где плащ? Застынешь еще больше…
Мимо проскочили две рабыни, неся охапки дров, еще какой-то узел.
— Узнала что-нибудь? — громко спросил Кейлев, темным силуэтом выделявшийся на белесой круговерти.
Мужчины уже заваливали дверь, концы бревен глухо стукали о створку.
— Нет… — Забава опять закашлялась.
Сквозь меховую безрукавку ветер не проходил, но по рукам дунуло холодом. И рукавицы остались в бане.
— Значит, все узнает ярл, — спокойно отозвался Кейлев. — Лишь бы она до него дожила. Ислейв, тащи сестру в тепло. У нее такой кашель, словно она легкие вот-вот выплюнет. И останешься ее охранять. Скажешь стражникам, что стоят на входе в женском доме — кто бы ни пришел ночью, никого не пускать. Даже меня, если вдруг приду. Открывать дверь только ярлу.
В Йорингард Харальд вернулся ночью. То и дело приходилось спешиваться, брести по снегу, давая роздых уставшему коню.
Время от времени он поглядывал на небо, грязно-черным покрывалом проступавшее сквозь снежные вихри.
Сейчас Харальд не отказался бы увидеться с Тором. Злости в нем хватало. И тревога плескалась через край…
А потом лес, по которому они то ехали, то шли, вдруг сменился кустами. И, оступившись на валуне, укрытом снежной шапкой, Харальд крикнул:
— Это скалы рядом с Йорингардом. Значит, крепость слева. Идите за мной.
Он свернул, зашагал торопливо, и вскоре из вьюжной круговерти появились невысокие пни. Как Харальд и приказал, рабы потихоньку вырубали деревья, превращая место вокруг Йорингарда в пустырь. Следом из снежных вихрей проступила густо-черная крепостная стена. Потом — ворота…
И Харальд заколотил кулаком по створкам, окованным железом. Рявкнул:
— Открывай. Ярл вернулся.
Он продолжал колотить, полагая, что в такую погоду, когда свист вьюги заглушает все звуки, к воротам подойдут не скоро.
Однако уже через пару мгновений с той стороны гулко грохотнула дубовая слега, продетая в железные скобы. И ворота распахнулись. Харальд посторонился, махнул рукой Болли и Скаллагриму, чтобы те вошли первыми. Подумал — если все хорошо, то надо сначала проводить этих двоих до конюшни, а потом до кухни, чтобы взяли себе еды. И отвести одного в мужской дом, другого в женский — к Гудню…
А уже потом можно будет и самому отправиться к Сванхильд. Тоже прихватив еды.
Но едва он завел своего коня за ворота, оказалось, что там, сбившись в кучку, стоят почти все его хирдманы. И среди них — Кейлев с Ислейвом.
Харальд прищурился, вглядываясь в лица, полускрытые шапками. Тут не хватало только Свальда и Убби.
— У нас кое-что стряслось, ярл, — объявил Кейлев, перекрикивая свист ветра. — Пока тебя не было. Зайдем в укрытие? Скрывать все равно уже нечего, о случившемся все знают.
Старик кивнул на драккар, стоявший вверх дном слева от ворот, и Харальд разом ощутил, как по загривку от недоброго предчувствия дунуло колючим ознобом. Крикнул:
— Болли, Скаллагрим, идите со мной. Нечего ночью одним болтаться по крепости…
И выпустил поводья своего коня, которые тут же подхватил Болли.
Харальд шагнул к драккару первым, хирдманы торопливо двинулись следом.
Под опрокинутым кораблем вяло горел костерок из пары поленьев, вокруг были расставлены чурбаки. Восемь стражников примостились в стороне, в носу корабля.
Харальд сделал пару шагов к огню, выдохнул:
— Кейлев. Начинай.
Он молча выслушал старика, потом Свейна. Замер на мгновенье, когда тот смолк…
И бросил:
— Оставайтесь здесь. Все.
А потом вышел в ночь.
Первым делом Харальд отправился в свою опочивальню.
В девчонке он был уверен — но и в злобе той, кого по собственной дурости оставил в крепости, тоже не сомневался.
И сейчас перед глазами сияла багровая пелена. Если со Сванхильд что-то случилось… если ее все-таки одолели… или если она сама, одурманенная, легла на спину…
То он должен был это знать.
