И еще кое-что — те, кого околдовала Кресив здесь, в Йорингарде, ее потом так и не вспомнили. Но Свенельд и его баба явно что-то знали. Может, тварь, вселившаяся в темноволосую, вошла в полную силу не сразу? И ей нужно было согласие хозяйки тела? Кресив согласилась бы на все — в обмен на возможность снова вернуться сюда и отомстить Сванхильд.
Другая баба, поумней, его жену попросту убила бы. Быстро и сразу. Но Кресив наверняка хотела долгой мести.
Однако богам-то это зачем? Им и простой смерти хватило бы. Он, потеряв Сванхильд, ушел бы в море. Если только хозяева Асгарда хотели именно этого…
А может, и не ушел бы, вдруг подумал Харальд. Зная, что тут замешаны Тор и прочие боги — может, и остался бы. Хотя бы ради того, чтобы отомстить, разгромив их посланца Готфрида.
Снова что-то не сходится, подумал Харальд. Боги должны были учитывать, что он может поступить и так. Значит, надо зайти с другой стороны.
Что еще произошло между пожаром и той историей с Кресив?
Он вдруг припомнил ту ночь, когда опочивальня у него перед глазами посерела. А тело Сванхильд засияло горящей ветвью. Он взял ее, не сумев удержаться — точнее, она его притянула к себе…
Похоже, именно в ту ночь они и зачали детеныша.
А на следующий день Ермунгард объявил, что этой же ночью над округой пронеслась охота Тора. Все в одну ночь. Совпадение? Или боги, сидя в Асгарде, приглядывают за землей? И знают, что там твориться, гораздо лучше самого Ермунгарда…
Может, Тор объявился в окрестностях Йорингарда именно поэтому. Потому что был зачат внук Ермунгарда, правнук Локи.
Но перед охотой Тора должна вроде бы пройти охота зова, быстро подумал Харальд. Хотя кто его знает, может, она и прошла — сразу после того, как он взял Сванхильд. А к исходу длинной ночи над округой уже пролетел Тор на своей колеснице.
А может, никакой охоты зова на этот раз и не было. В конце концов, никто не знает, на что именно способны боги. Ни он сам, ни германские рабыни, которые рассказали ему об охоте зова.
Сванхильд приподнялась над ним, опершись на одну руку — а другой осторожно коснулась его живота.
— Сильней, — шипяще приказал Харальд. — Я не баба. Да, так… так хорошо.
Тонкие пальцы дрогнули, вжимаясь в его кожу. Он выдохнул, наблюдая за ней. Подумал — может, все дело как раз в ребенке?
И если раньше боги хотели отправить его в море, к родителю, то теперь им нужно погубить детеныша. У которого уже есть своя сила, в нужный момент проснувшаяся и защитившая Сванхильд.
Жаль, что Кресив прожила недолго — и сказала так мало. Хотя вряд ли Фрейя открыла бы ей, что об этом думают боги. Скорее наоборот, она должна была вложить в голову темноволосой только то, что боги посчитают нужным открыть сыну Змея…
Харальд вдруг затаил дыхание. Если он хочет понять мысли богов — нужно представить, что у них все получилось.
Предположим, над Сванхильд надругались. Он убил всех, кого нужно и можно… что дальше?
Девчонка, прерывая его раздумья, села поудобнее, посмотрела на него лукаво. И, потянувшись, погладила его мужское копье. Все еще вздыбленное. Все еще ждущее…
Харальд тяжело дыхнул, глядя на нее. Подумал — хватит размышлять о том, что сделал бы я сам. Что было бы с ней?
Сванхильд не пережила бы это так просто, как другие, честно ответил он себе.
И…
Той ночью Сванхильд чуть ли не сама затащила его на себя. Не испугавшись того, что он посерел. Может, женщина, способная дать жизнь его сыну, раскрыв ему объятья в нужный час, способна и оборвать эту жизнь? Вместе со своей жизнью?
Может, только она на это и способна? И тогда…
Пальцы Сванхильд пригладили поросль у основания его мужского копья. Харальд, плюнув на все, потянул ее к себе. Поцеловал, облапив — и перекатился, подгребая девчонку под себя.
Было все так, как надо. И ее тихое аханье, и тонкое тело, вновь ставшее под ним знакомо-прохладным.
Забава опомнилась только тогда, когда Харальд рывком опрокинул ее на спину и втиснул колено ей между ног. В уме пролетела судорожная мысль — как бы ребеночку не повредить.
Она сжалась, уперлась в его грудь ладонями. Вспомнила, что даже говорить о маленьком, которого она носит, нельзя.
А Харальд уже улегся сверху, и округлое навершие ткнулось в нее, раздвигая вход…
— Осторожно, — выдохнула Забава, не зная, что и говорить дальше. Но надеясь, что он поймет.
Харальд двинулся, соскальзывая ниже — и его выдох жарко обдул ей ухо. Прошептал следом:
— Тот, кто прячется в твоем животе, сидит там крепко. Даже не надейся, что сможешь его потерять, жена.
А потом Харальд вошел, так медленно, что Забава застонала. От всего — и от сладкой судороги в теле, пришедшей в ответ на его движение, и от тяжести его, и от жаркого тепла…
Уставшая Сванхильд уснула быстро.
Харальд, лежа на боку и глядя на нее, подпер голову кулаком. Погладил другой рукой светлые волосы, разметавшиеся по подушке.
