- Аленушка, ну где ты ходишь?! Плохо мне. Померяй давление, а то что-то так сердце давит, как бы не померла. А на похороны –то денег не насобирали…
Вот почему. Потому что родная мать, как я подозреваю, частенько мной манипулирует. Зная, что у нас гость, автоматическим тонометром могла бы и сама давление померить. Или это я уже вконец озлобилась? Когда плохо, не важно, что ты можешь сделать, а что нет. Хочется участия…
- Пойду я, баб Кать, - тяжело вздохнув, я поднялась со стула. – Скоро приду.
- Мама, что опять случилось? – Интересуюсь, натягивая манжет тонометра на руку родительнице.
- Да что –то я расстроилась. Ромочка принес мне бутерброды с икрой...
- 120 х80! Мама, у тебя давление, как у космонавта! Что опять не так?! - подавляю недовольство, потому что понимаю : больному человеку нужно прежде всего внимание.
- Сердце так закололо, ни вдохнуть, ни продохнуть. Думала, уже смерть моя пришла. А денег на похороны -то нет.
- Мама, не начинай! Еще никого в мешке не закопали, это во-первых, а во-вторых, здоровьем заниматься нужно. Мы тебе тренажеры зачем сделали?!
- От если бы в Израиль, на Мертвое море…, - мама произнесла это с такой интонацией, что у меня должны были навернуться слезы раскаяния. – И мышцы там восстанавливаются, и нервные окончания. Оттуда ж кто на костылях был – возвращаются с палочкой, хромые - без палочки!
Мама права, природные лечебные ресурсы, действительно, ставят на ноги. Но на Мертвое море мне никак не заработать. Или заработать? Переступить через себя и дать возможность Строгову всласть насладиться моим унижением? Я так понимаю, что вот эта жалобная сцена – следствие доклада зятя о неблагодарной дочери, которая не хочет сделать всю семью счастливой, который он вместе с бутербродами принес.
- Что, мам, зять уже нажаловался?
- Зачем ты так? Он просто сказал, что есть возможность получить огромные деньги, причем ни почку продавать не надо, ни в три смены на рынке стоять. – Мама помолчала многозначительно. – Ни проституцией заниматься.
- Ну, мам, ни проституция, ни рынок таких денег не дадут. Но почему вы уцепились за эти мифические деньги? Почему никто из вас не задумался, а каково мне будет с этим человеком бок о бок? Ты же знаешь, какой он?! Если что задумал – доведет до конца. И этими деньгами он из меня просто душу вытрясет!
- Ну зря ты так! Он же не монстр какой-то! Просто ему нужна такая девушка, как ты.
- А почему же тогда я раньше стала не нужна ему?!
Никогда с матерью мы не были близки, и поэтому проблемы свои и переживания я прятала глубоко внутри, ночами кусая подушку от бессилия. Сейчас прямо какая- то пародия на родственное тепло.
- Потому что он был нищим и ничего не мог тебе предложить, понял, что тебе не пара. Поэтому уехал, - поджав губы, сухо ответила она.
- Да как ты можешь знать? – до того, как я приняла предложение Полуянова, я сто раз на дню слышала эти слова. Не верила, но факт был налицо. Сава уехал, пока я ухаживала за бабушкой в далекой Сибири. И ни ответа, ни привета... Это я ему стала не пара – зачем ему в столице влюбленная дурочка. Там столичных штучек полно, с богатым приданым.
- Я много жила, и разбираюсь, что да как! И все меняется. Раньше он был гол, как сокол, а теперь иначе. Присмотрись, дочка, поласковей будь.
Я даже не стала переспрашивать, что она подразумевает под «поласковей». Разговоры, хоть отдаленно напоминающие «по душам», меня выматывали, лишали сил и последней энергии.
- Аленка! Ну ты торт несешь? – оставив Строгова на крыше, муж засунул нос в квартиру. – Я там чайник ставил, он уже, небось, вскипел.
- Значит, забирай его и заварку. Я торт выложу на блюдо и принесу.
Началась вторая смена служения.
- Иди, иди, доченька! Нехорошо гостей без внимания оставлять.
- Иду.
Утерев злые слезы, я пошла на кухню. Как же вы меня достали, дорогие родственники!
Снова натянув вежливую улыбку, выхожу к дорогому гостю.
- Алена. Ну каков будет твой положительный ответ? – в закатных лучах солнца его взгляд светился удовлетворением, как у сытого хищника. Чертов кукловод! Рассчитал же все, как по нотам! И права баба Катя - я хоть отдохну от своих вампиров, которые пользуют меня и в хвост, и в гриву.
- Я готова рассмотреть твое предложение. И не обольщайся, что я повелась на твои деньги! Это ты можешь тешить свое самолюбие сколько угодно и думать, что все можно купить. Я разговариваю с тобой на эту тему исключительно потому, что маме нужно лечение, а кредит мешает накопить нужную сумму.
Мне, конечно, не хватало трезвой головы, но родственники меня достали, и я в сердцах высказала то, что потенциальному работодателю говорить не следует. Но надеюсь, он не потребует –«глаза в пол» и «рта совсем не раскрывай»?
- Ты ошибаешься! Все можно купить, - словно не заметив моего нервного выплеска, невозмутимо ответил Савелий.
- А счастье? Почему ты его не купил? – меня все еще несет.
- А кто сказал, что я несчастлив?
- Завидное счастье, когда любимую женщину партнерам показать не можешь, - фыркнула я, понимая, что до подписания контракта я еще могу себе это позволить.
