- Сын, ребра сломаешь, - притворно жалуется она, однако ей не удается скрыть счастливые нотки. Еще бы! Великовозрастное дитятко появляется в родном доме раз в пятилетку, или если быть точным – раз в год на день рождения. А тут внеплановый приезд и почти целый день собирается провести с ней. – И что ты такое говоришь? Савушка, когда это я тебя стеснялась?
- Ну не знаю, твои ж коллеги, небось, хвастаются, что сыновья их на дачу возят, ремонт делают или еще что там… А я деньгами отделываюсь и категорически запрещаю горбатиться на грядках.
Я не хочу, чтоб она раньше времени превратилась в старушку, с мозолями на руках и сгорбленной спиной. У меня есть план, и меня не волнует, хотят ли родители быть вместе или же за годы, проведенные вдали друг от друга, привыкли к своему образу жизни, к окружению. Я считаю, что расстались они зря. И во мне еще сидит маленький ребенок, который хочет, чтобы папа жил с мамой.
Поэтому я заставляю ее, хоть и дистанционно, ходить на йогу, в бассейн, не надевать бабских шмоток. И когда настанет момент их встречи, хочу, чтоб она поразила его живостью, энергией, тем, что всегда привлекает в молодых.
- Мамуль, надевай джинсы, идем в боулинг.
Мама приезжает ко мне, я нанимаю ей персонального гида, который таскает ее по всей Москве днем, а вечером она меня балует домашней едой, окуная меня с головой в ностальгию по беззаботному детству и юности.
И я не могу смириться с ее затаенной болью, которая не проходит с годами. После развода она не то, что не вышла замуж, вокруг нее пространство радиусом в километр очищено от мужчин и обработано антисептиком, чтоб никто не вздумал шагнуть в запретную зону! Отец, переживший не меньший стресс, периодически заводил себе пассий, но держал их ровно до того момента, пока они не начинали многозначительно задерживаться в ювелирных магазинах у витрин с обручалками.
Нынешняя его задержалась. Она ходячее совершенство и богатая вдовушка. Утонченная и образованная, думающая о душе и не пропускающая ни одного модного показа. И, конечно же, имеет хобби - зентангл. Ага-ага! Возведение каракулей в ранг искусства, еще и выставки организует!
Вот с этой аристократкой, не знаю, какого разлива, и придется конкурировать маме и Алене. Ибо представленные моей стороной женщины должны затмить ее. Иначе я точно обзаведусь мачехой.
Отец слишком много уделяет ей внимания. И приводит в пример все, что так или иначе ее касается. Даже носом тычет в потенциального сводного братца, который в свои двадцать девять уже женатый и беременный.
Странные у меня отношения с родителем. Не может простить, что при разводе я принял сторону матери и заявил, что у меня больше нет отца? Возможно. Характеры у нас с ним одинаковые, не ванильная пироженка.
Наверно, старею. Все чаще ныряю в воспоминания и раздумья. До сих пор старался «больные» вопросы задвигать куда подальше, на задворки сознания, в самый дальний и пыльный чулан памяти. А они, как тараканы, непостижимым образом выползают и начинают тревожить мою нежную душу. И сколько не кричи «Не хочу!», толку ноль. Потому что до конца не прошла мальчишеская жгучая обида, хотя мне по факту жаловаться не на что.
Сейчас я имею все, о чем не смел и мечтать, и даже больше. Молод, богат, здоров, как бык. Завидный жених, который бегает от ЗАГСа, как заяц от охотников.
Сначала Строгов –старший сделал несчастной не только маму, но и искорежил мою жизнь. Вернее, уничтожил меня прежнего. Романтичного, горячего, готового порвать любого за справедливость, гордого. В один момент я превратился в брошенного сына, без связей и перспектив. Кому я стал нужен?
Тринадцать лет назад отец был уважаемым человеком, талантливым хирургом и завотделением областной больницы. Соответственно, накинуть на него сачок дружбы стремились все важные персоны города. И на всякий случай, и как побочный эффект благодарности. Семья была образцово- показательной, я счастливый ребенок.
И как гром среди ясного неба – мой образцовый отец и примерный муж пал жертвой короткой юбки и рыжих локонов. Именно, как гром, потому что только задним числом я начал вспоминать, как он изменился. То виноватое, как у нашкодившего щенка, выражение лица, то раздражение, которое он пытался оправдать усталостью. Но мы и подумать не могли, что это имеет какую-то другую причину, кроме той, которую называл отец. А как оказалось, это был просто легкий дымок, который курился над кратером вулкана. А извержением уже стал визит этой девицы на работу к маме, которая после диалога с ней попала в больницу с гипертоническим кризом. Ее увезли прямо с работы.
Неделю она пробыла в больнице, запретила всем приходить проведывать ее. Первый раз в жизни я понял, что значит «страх». Панический страх потери, стократно усиленный неизвестностью.
Я метался, как раненый лось, пытаясь хоть как-нибудь собрать рухнувшую картину мира. Я недоумевал, нервничал, не мог понять, что делать.
