Вот, значит, куда подевалось колечко – идиот им расплатился! И кулон, с которым я в последнее время не расставалась, подарок Делагарди, тоже стащил, зараза. Украшение не было артефактом, но я к нему привязалась. А Кастен…
Мысленно его прокляв, дёрнулась и потребовала:
– Сейчас же развяжи! Иначе детей тебе будет делать нечем! Когда за мной придёт Эндер…
– Пока дракон выяснит, что с тобой стало, мы уже будем далеко, родная, – самоуверенно усмехнулся Толь. – Я хорошо подготовился. Долго за тобой следил. Выжидал подходящего момента, и вот он наконец настал. Каждый вечер и каждое утро замерзал под окнами роскошного особняка дракона. Ждал. Своей награды. Своего приза. И кто в итоге победитель? Я, Вейя!
Эта самоуверенность мне не нравилась. Нет, Кастен не был храбрецом, но отличался ослиным упрямством. И если что втемяшил себе в голову, редко отказывался от своих планов. Так было с выступлением в театре Бримна, с которого и началась в моей жизни череда опасностей, приключений, загадок. В такие моменты упрямец Толь слышал только себя. А ещё он был азартен и, кажется, поставил своей целью обскакать дракона. Вернуть то, что тот якобы у него украл.
Меня.
Зря не рассказала Эндеру о нашей встрече в гимназии. Ведь собиралась же! Но после ранения дракона я забыла обо всём на свете.
Кроме самого дракона.
Пол под ногами, а точнее, под моим задом, снова качнулся, и Кастен радостно выпалил:
– Отчаливаем! Ну что ж, родная, за начало нашего счастливого путешествия!
Поставив на пол керосиновую лампу, он наклонился ко мне… Нет, не чтобы развязать, а собираясь поцеловать. Я, конечно же, на поцелуй ответила, от души и с запалом, чтобы в ближайшее время больше не совался целоваться. Клацнула по губе мерзавца зубами, и Толь, шипя и ругаясь, отскочил на безопасное от меня расстояние.
Ещё один толчок – лампа лишь чудом устояла. В углу слева жалобно заскрипела мебель, в унисон с досками над нами. Наверху сновали люди, готовясь к отплытию. Из Гратцвига. Из Кармара.
От Делагарди.
Глубже вдохнув, постаралась говорить спокойно, но твёрдо:
– Куда бы ты меня ни увёз, он всё равно найдёт. И тогда ты уже точно не выживешь. Кастен, опомнись! Ты осмелился перейти дорогу дракону! Палачу! Всемогущие и за меньшее наказывали, а за меня Эндер…
Убьёт, растерзает, порвёт на тряпочки. А потом наймёт какого-нибудь супермогущественного реставратора, чтобы воскресить и проделать всё снова.
Сплюнув себе под ноги, Толь зло прошипел:
– Нам ведь было хорошо, Вейя. До его появления. У нас была работа, мы неплохо зарабатывали, откладывали. Мечтали… Зачем ты впустила его в нашу жизнь? Зачем допустила это, Вейя?!
Впустила? Допустила?
Опустим то, что мне не оставили выбора, и ещё каких-то два месяца назад я, может, была бы и рада возможности сбежать. Но с тех пор многое изменилось. Я узнала, что под маской холодного властного дракона скрывается заботливый, внимательный мужчина. Да, мы не всегда ладим, да, поначалу я ему не доверяла, а порой и боялась. Но то были чужие чувства – Раннвей. Так не похожие на мои собственные, что начала испытывать я к дракону.
– Я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с Эндером Делагарди, тебя они не касаются. Что же касается зарабатывали и откладывали… Где те деньги, что
И секунды не прошло, как Толь взорвался:
– Я тебя спас! Спас твою жалкую душонку в теле этой распутницы-драконицы! Кормил, поил, выхаживал… И вот какая она, твоя благодарность!
– Может, тебе храм стоит возвести? То, что я четыре года на тебя работала, получается, тебе мало? Ещё не расплатилась за подвиг храбреца Кастена? Решил забрать меня в пожизненное рабство?
Ох, развяжите меня. Сама растерзаю и уничтожу гада!
– А даю тебе шанс, Вейя! – с пеной у рта продолжал гнуть свою линию гад. – Начать всё сначала! Но кажется, ты предпочитаешь проживать жизнь никчёмной потаскухи, пусть и с титулом. Драконьей подстилки и нарядной шлюхи!
У меня округлились глаза. Но не от оскорблений Толя (пусть хоть законсервируется в своей желчи – плевать, она меня не трогала), а от тени, вдруг скользнувшей от двери к той самой скрипевшей мебели: колченогому столу и табуретке. Ещё пара секунд, и тёмный силуэт переместился за спину Кастена, а табуретка, взметнувшись, резко полетела обратно, приземлившись идиоту на голову.
