– Верно, – вместо травницы ответил целитель. – Эзра нашла способ и объяснила мне, что нужно сделать. И, как она успела прочесть в переданных вашим князем бумагах, это вполне рабочий метод.
– И там, в своих воспоминаниях, вы найдете подтверждение всем моим словам. – Сайрен посмотрел Арфель в глаза. – Во время гона оборотень превращается в чудовище и одновременно остается в теле человека. Волчица может спастись одним способом – обратиться в свою четвероногую форму и вырвать безумцу горло. У человека спасения нет. Илуор считал, что был с вами… Илуор считал, что жестоко вас изнасиловал. Что вернувшиеся воспоминания сломают вам психику. И он попросил охранителей вернуть воспоминания ему, чтобы поведать вам о событиях той ночи и убедить оставить заплатку на месте.
– Ему? – нахмурился Ричард. – А ему-то с чего их возвращать?
– Природа либо милостива, либо жестока, – хмыкнул тин Шторм, – оборотень не запоминает то, что происходит во время гона. Так вот, леди Льефф-Энтан, он, ради вас, остался человеком. Ваша страсть была плодом любовного артефакта, но Илуор был в сознании. Относительном, конечно. Будь он полностью собой, то пострадали бы не вы, а ти-Риэл.
Хран с рваным ухом как-то особенно тоскливо взвыл, и Сайрен поспешно добавил:
– В смысле, Илуор убил бы его, а не… А не то, что произошло с вами.
Некоторое время Арфель молчала. Молчал и Сайрен. Ричард и Каэль тоже приняли этот своеобразный вызов тишины. Где-то вдалеке раздалось совиное уханье. Ох, бедные ночные хищники, постоянно кочующие оборотни и их свели с ума.
– Значит, это было ваше мнение. Это замечательно. Но вы не сказали, как узы стали возможны, если я не дала согласия?
– Я сказал, – Сайрен погладил Крайлока, – я сказал, но вы не поверили. Вы подходите друг другу идеально. Не только с точки зрения тела, что подтверждает ваша беременность. Но и по духу тоже. Потому узы и принялись.
– Тогда какое мнение общепринятое? – тихо спросила травница.
– Общепринятое мнение состоит в том, что между предполагаемым то-соэленом и его столь же предполагаемой ша-раарти должна быть связь. Эмоциональная или физическая. В вашем случае такой связью мог стать ребенок.
– Общепринятое мнение звучит более логично, – осторожно произнесла Каэль.
– Если воспоминания леди Льефф-Энтан будут отличаться от воспоминаний нашего князя, – тут Сайрен пожал плечами и соскользнул с храна, – то я продам свой нож, что для оборотня позор из позоров. А сейчас прошу меня простить, но Крайлок больше не может меня нести.
– А залезть на мой лист вам мешает особое воспитание? – с интересом спросил целитель. – Худо-бедно разместимся.
– На листьях летают только волчицы. – Сайрен пока что уверенно бежал наравне с хранами и летящими листьями.
– И, по вашей логике, я – волчица? – вскинул бровь целитель.
– Вы – человек, – упрямо мотнул головой Сайрен и обратился в волка.
Крупный, угольно-черный волк стрелой помчался вперед, а с ним ускорились и листья. Рядом с тин Штормом пристроился тот хран, которого почесывала Арфель.
– Они выглядят так, будто о чем-то треплются, – задумчиво произнесла Каэль. – Может, поиграем во что-нибудь? И, Арфель, не смотри вниз.
– Тут не высоко, – удивилась травница.
– Я просто не хочу, чтобы ты прыгнула с листа только потому, что где-то под лопухом растет какая-нибудь неведомая и очень редкая фигня.
– О! А ведь ты права, завтра-послезавтра мы окажемся в центре леса! – Травница потерла ладони. – Сколько всего таит это путешествие!
– И вот кто меня за язык тянул? – вопросила небеса госпожа Хемм.
Некоторое время они летели в полной тишине. Арфель скользила равнодушным взглядом по зеленым зарослям, Каэль внимательно следила за подругой (вдруг все же сиганет с листа?!), а Ричард о чем-то напряженно размышлял.
– Мне кажется или Сайрен называет Арфель леди Льефф-Энтан? – сказал неожиданно целитель. – Я определенно слышал это, и не один раз.
Травница равнодушно пожала плечами: она тоже это слышала, но внимания не придавала.
– Это в каком-то смысле логично, – рассеянно ответила она. – Жена принимает фамилию мужа, а я так, ша-раарти.
– Оборотни с тобой не согласятся, – хмыкнула Каэль. – Если послушать Сайрена, так это прям дар небес.
Арфель чуть улыбнулась и поделилась возникшей у нее недавно мыслью:
– А как по мне, так это больше похоже на последний шанс. Последний шанс быть вместе для безумно влюбленных существ. Все поставлено так, что никто не может помешать то-соэлену и его ша-раарти. Кроме самих участников сложной связи.
– Не лишено логики, – согласился целитель. – У такого ритуала должна быть богатая история, все же подобные вещи не возникают на пустом месте. Вряд ли кто-то из оборотней лежал под сенью векового дуба и такой: «Хм, чем бы сегодня заняться? А придумаю-ка я какие-нибудь жутко занимательные узы».
– Мы мало знаем об оборотнях, – справедливо заметила Арфель. – Вполне возможно… Что с тобой?
Травница обеспокоенно наклонилась к подруге, которая замерла с нелепо вытаращенными глазами.
– Что так? – заволновался целитель. – Каэль?
