Арфель облегченно вздохнула и зарылась тонкими пальцами в густую шерсть Кошмарика. На шее у храна оказался тугой ошейник или что-то похожее. Заинтересовавшись, травница разобрала шерсть и с удивлением увидела такой же пояс, что показывал Сайрен. Только немного иначе сплетенный.
Прикусив губу, она проследила указательным пальцем колкую веревку и тяжело вздохнула. Все понемногу становилось на свои места: и смех Сайрена, и его предложение высказать все претензии храну. И даже слова о том, что Кошмарику можно выкрутить уши – стерпит.
Сначала Арфель захотела спихнуть с колен наглую морду, а после… Каэль учила думать и только после этого решать. Что на самом-то деле было довольно странно, ведь это боевые маги и маги-практики склонны к поспешным и необдуманным решениям. А вот поди ж ты, в случае Арфель и Каэль вся порывистость досталась первой.
– Мне вот что интересно, – задумчиво и с дальним расчетом мурлыкнула леди Льефф-Энтан, – сколько звериного в оборотнях?
Ричард с интересом посмотрел на травницу и хмыкнул:
– Смотря в каком они обличье. А к чему ты ведешь?
– Если верить справочникам, то волки, – в этот момент травница жестко потрепала храна за шерсть на загривке, – создают пары один раз на всю жизнь.
– Ну, если говорить о волках, – причмокнул Ричард, – то это не совсем так. Такая исключительная верность, по мнению авторитетных ученых, обусловлена внутриполовой агрессией. Иначе говоря, во время брачного периода старшая самка в стае не подпускает к старшему самцу никаких иных, гм, самок. Опять же, наблюдать за волками в их естественной среде обитания, во-первых, сложно, а во-вторых, неинтересно. В том плане, что эти животные не несут особой пользы для людей, их нельзя покрошить в зелье, их кости не используют артефакторы. Все молодые ученые сосредотачивают свое рвение вокруг наделенных магией зверей.
– Оттого нам до сих пор толком не известны беличьи и заячьи повадки, – вздохнула Каэль, – зато мы знаем все о редчайшем подвиде магического песчаного полосатого червя. Чтобы выследить эту тварь, нужно потратить лет пять-семь, но у десятерых ученых нашлись эти самые пять-семь лет.
– Я знаю беличьи повадки, – удивилась Арфель. – И заячьи. Все знают.
– Кто живет близко к лесу – может быть, – кивнул Ричард. – Но тебе, Фель, никто не позволит выпустить научную монографию. Как и мне, а я тоже много чего на практике изучил.
– А я могла бы? – заинтересовалась Каэль. – По-моему, диплом мага-практика позволяет писать научные статьи. Займитесь, я выпущу под своим именем, а вас добавлю как соавторов или консультантов. Умные люди поймут, кто истинный автор. А неумные… Неумные и статью-то прочесть не смогут.
Арфель пожала плечами и задумчиво отозвалась:
– Не думаю, что могу написать что-то толковое. Хотя… Надо же будет чем-то в Сером Доле заниматься. Мне обещан отдельный дом, думаю, вы поселитесь со мной.
– Нам, вероятно, выделят комнаты в таверне или еще где-то, – предположила госпожа Хемм. – Ты все-таки ша-раарти князя Луны, пусть и стала ею довольно неестественным путем. А мы простые люди, значит, будем поселены отдельно.
Травнице на мгновение подурнело. Она представила себя закрытой в пустом доме, с караулом из волков, которые будут решать, кто может, а кто не может пройти к ша-раарти.
– Лучше сдохнуть, – искренне выдохнула она. – Стоп. Нет. Ричард мой целитель, и я не позволю никому иному прикасаться ко мне. Ты – моя сестра, и оборотни должны чуять нашу кровно-магическую связь. А значит, мы будем жить вместе. Я не готова встретить ненависть Серого Дола в одиночку.
При слове «ненависть» хран насторожил уши и, подняв морду, осторожно лизнул руку Арфель. Она только криво улыбнулась и произнесла, обращаясь напрямую к Кошмарику:
– А ты считаешь иначе? Ты считаешь, что первая за пять сотен лет ша-раарти будет встречена с превеликой радостью? Ты думаешь, что мне простят теплое место рядом с князем луны?
– Ты решила закидать храна вопросами? – с интересом спросила Каэль. – Тренируешься перед разговором с нид Энтаном? Он, я так понимаю, теперь нид Льефф-Энтан, кстати. О. А его невеста кто будет? Льефф-Энтан?
– Получается, да, – прикусила губу травница. – Получается, самая сильная и самая гордая самка в стае будет носить имя человеческой подстилки из Ондиниума.
– Ну уж с подстилкой ты погорячилась, – проворчала госпожа Хемм. – Так, салфетка одноразовая. Он же тебе обещал, что больше трогать не будет?
Арфель поперхнулась от образности подруги и задумчиво ответила:
– Обещал. Вот странно, но одноразовая салфетка звучит обиднее, чем подстилка. Не знаю, правда, почему. А ты как думаешь?
Хран ответил довольно тоскливым взглядом и, вздохнув, переместил морду так, чтобы касаться носом живота Арфель.
