– Я думаю, – леди Льефф-Энтан положила руку на мощный загривок, – что кто-то мне лжет. Кто-то солгал. Мой отец сказал, что невеста нид Энтана… Льефф-Энтана будет иметь право вызвать меня на бой. Сайрен сказал, что то-соэлен не переживет смерть своей ша-раарти. Но оборотни живут дольше, значит, ему суждено прожить человеческую жизнь. Но он – правитель своего народа. Он – князь Луны. Будущий князь или уже действительный, я не знаю. Тем не менее он будет править меньше, чем мог бы. Только потому, что создал между нами эти узы.
– Ну, в романах частенько обыгрывается смерть связанных, – признала Каэль. – Но сколько там правды?
– Я читал волчий эпос, – задумчиво произнес Ричард. – Там истории о ша-раарти и то-соэленах всегда заканчиваются хорошо, но с припиской «и жили они столько, сколько отмерено». Кем отмерено, как отмерено и что влияет на это самое отмеривание – неизвестно и непонятно. Но намек более чем прозрачный.
– В любом случае, даже если Арфель нельзя вызвать на поединок, ее можно толкнуть, – раздраженно произнесла Каэль. – Можно подсыпать ей яд, подкинуть артефакт. Запустить змею в постель. Вариантов – масса. А еще можно искалечить, но оставить живой.
– Это человеческая точка зрения, – раздался спокойный голос Сайрена.
– Которую ты подтвердил, – тут же повернулась к нему госпожа Хемм. – Ты сказал, что жена нид Энтана будет вредить Арфель, доводить ее. Что она погасит искру Арфель. Кстати, что это значит «погасить искру»? Не убить, как я понимаю.
– Давайте к костру, – вместо ответа сказал оборотень, – все уже готово.
Арфель удивленно огляделась и совершенно не увидела никакого костра. Вокруг шумел лес и сумерки постепенно превращались в непроглядную тьму.
– Иллюзия, – негромко произнес Сайрен, – не стоит приманивать лесных жителей светом костра и запахом еды.
И действительно, едва только Арфель поднялась на ноги и сделала несколько шагов в заданном направлении, она увидела и костер, и большой котелок, парящий над ним. И два вместительных шатра.
– Вы же не думали, что вам придется спать на земле? – подмигнул Сайрен. – Один шатер для вас, второй для ваших сопровождающих.
Леди Льефф-Энтан хотела возразить, но сразу же осеклась. Может быть, совместная ночевка пойдет Каэль и Ричарду на пользу? Или, наоборот, во вред? Но вряд ли целитель может начать грязно приставать к любимой. Все-таки не дурак.
Перед костром был расстелен плотный широкий ковер, на котором все так же громоздились подушки.
– Откуда все это? – нахмурилась Арфель.
– Мы постоянно ходим одной и той же дорогой, – улыбнулся Сайрен. – Это – одна из наших обстроенных полян. В дуплах деревьев хранятся крупы и котел, шатры и ковры, подушки. Некоторые зелья – иногда мы везем раненых.
– Я почему-то думала, что оборотни бегут в Дол со всех лап, – чуть смутилась Арфель.
– Да, чаще всего так. Но не стоит забывать о ценном и хрупком грузе. Все-таки подводы в нашем лесу – не лучший вариант. Да и лошади не могут долго находиться среди нас. Так, в городе быстро прокатиться – еще получится. Но провести несколько суток – нет. А листья шэдд не могут развивать большую скорость, вот так и появились эти уютные поляны.
Некоторое время провели в молчании – горячая каша с мясом не способствовала разговору. Конечно, в течение дня у них были перекусы: и булочки с соком, и бутерброды. Но это все же не то, что ароматная и наваристая похлебка с ломтем свежего хлеба.
– Оборотни хорошо владеют заклятьем стазиса? – заинтересовалась Каэль. – Или ты нес свежий хлеб с собой?
– Стазис-артефакты, – пояснил Сайрен и встал, – время травяного взвара и волчьих сказок.
– Ура, – мрачно ответила Арфель и подобрала корочкой хлеба остатки каши. – Я не могу больше съесть ни ложки, а голод остался.
– Это потому что ты очень быстро ела, – улыбнулся целитель. – Чувство насыщения приходит не сразу. Потерпи минут двадцать, а там либо место под добавку появится, либо голод исчезнет.
Травяной взвар оборотень разлил в толстостенные глиняные кружки, после чего уселся на ковер и, забавно скрестив ноги, глубокомысленно изрек:
– Думаю, стоит поведать вам старую историю об Искрах. Об Искре Золотой, Серебряной и Зеленой.
Выдержав паузу, Сайрен неторопливо начал рассказывать:
– Золотая искра – это искра жизни. Жизни в самом прямом из всех прямых смыслов: она гонит кровь по венам, она заставляет тело двигаться. Серебряная искра – искра сердца. Если нет в оборотне серебряной искры, то он есть тварь бездушная и на любовь и сочувствие не способная. Зеленая искра – искра поиска. Поиска себя и своего места. И когда мы говорим погасить искру, мы чаще всего говорим о зеленой искре. Если постоянно дергать, доводить, унижать и оскорблять – останутся ли силы, чтобы искать себя? Останутся ли у пекаря силы печь хлеб, если каждый будет говорить ему, что его плюшки самые худшие плюшки на свете?
Сайрен замолчал и сделал несколько глотков. Его слушатели замерли, пытаясь осознать волчью концепцию искр.
