Голову вновь прострелило невыносимой болью.
Я застонала, хватаясь за виски. Матушка тут же забыла про коварного супруга, подхватив меня под локоть.
— Тебе нужно прилечь. Ты вымотана, да еще этот ужас с расследованием… не переживай, виновного накажут.
Она небрежно махнула рукой, и Хисонг шагнул вперед, вытаскивая на ходу длинный острый кинжал. Пусть и деревянный, но видно, что заточен на совесть.
— Подожди… я не все узнала! — простонала я, но фейри молниеносно запрокинул собрату голову и хладнокровно перерезал шею, почти по позвоночник.
— Ты уже дома. Все хорошо. Он больше нас не предаст,– бормотала матушка, поглаживая меня по голове плавными, скользящими движениями.
Боль затихала, вместе с ней уходило сознание.
Не до конца.
Я осознавала, что вернулась в комнату.
Отмечала суету служанок вокруг.
Пила чай. Что-то ела. Прогуливалась с матушкой. Но будто находилась в полусне, почти не цепляясь за реальность. Даже толчки изнутри, что с каждым днем становились все сильнее, оказались не способны пробудить меня.
Изредка, особенно по ночам, когда я оставалась одна, накатывала приливной волной тоска.
Облик Ченхина маячил перед глазами, становясь все расплывчатей и невнятнее.
Вскоре не смогу вспомнить его лицо, — однажды поняла я.
Но ужаса не испытала.
Я же должна вернуться! — мелькнула отстраненная мысль.
Но сначала — отомстить тем, кто разлучил нас с мамой. Найти виновников моих мучений!
Не успела как следует допросить Линьфэя.
Жаль.
Но найти ледяных довольно просто. Всего-то нужно пересечь горный хребет…
Разум занесло снегом.
В следующий раз я вспомнила про предателя, когда у меня отошли воды.
Вспыхнула паника.
Мне нужно защитить ребенка! Его ведь тоже могут украсть, как меня!
У Линьфэя были сообщники среди драконов. Вдруг и среди фейри найдутся обиженные?
Надо расспросить всех. Благо они не могут противиться прямым приказам.
Это может растянуться на годы, — напомнила себе.
Ничего, — ответил внутренний голос. — У нас впереди теперь вечность!
А вот Чен ждать вечность не будет. Найдет себе какую-нибудь чистокровную человечку или демоницу, и утешится.
В груди полыхнуло пламенем ревности.
Промежность уже давно жгло огнем. Живот сводило спазмами.
Вокруг бегали обеспокоенные служанки, в изножье постели хлопотала одна из древних.
Сама матушка не присутствовала. Сказала, что ей хватило собственных родов, но она будет с нетерпением ждать известий.
Кто же там — девочка или мальчик?
Отчаянный детский крик вырвал меня из транса.
Заставил наконец-то оглядеться по сторонам, принять боль и страх — и невыразимую нежность, окутавшую меня при виде орущего свертка на руках древней Хранительницы.
— Мальчик, — сочувственно возвестила та. — Ничего, младшая ниушен Минлань, у вас еще будут дети.
И развернулась, намереваясь унести малыша.
— Стоять. Вернись. Отдай мне его! — приказывала, не задумываясь.
В голосе лязгнул металл, и к моему изумлению и облегчению фейри повиновалась.
— Его все равно заберут, — извиняющимся тоном пояснила она, отступая от постели. — Негоже наследнице воспитывать мальчика. Традиции…
— Прочь пошла! — оборвала я ее.
Не знаю, что во мне изменилось за это время, что я пребывала не здесь и не там, между реальностью и сном. Но что-то точно стало иным. Уверенность в себе? Сила? Достоинство?
Я точно знала, что могу приказать кому угодно из этой комнаты умереть прямо сейчас — и они послушаются. Просто потому, что так принято.
Инстинкты сильнее желаний.
Но, наверное, я слишком дракон. И слишком человек.
Я не хочу так жить. И не стану.
Корни на дверном проеме расплелись, пропуская матушку.
Ниушен проплыла к постели и остановилась в полушаге, разглядывая младенца в моих руках.
— Мальчик, — грустно вздохнула она. — Ну что ж. Выберешь себе нового мужа, родишь еще раз.
— А что будет с ним? — разглядывая крошечное сморщенное личико, спросила я.
— Отдадим кормилице, после — в казармы. Думаю, из него получится неплохой воин. — Матушка тоже оглядела ребенка, но по-другому. Как выбирают мясо в лавке —оценивающе и скептически. — Кровь демонов в нем сильна. Выживет.
Белоснежный пух на голове малыша напоминал волосы Ченхина.
Меня вновь пронизало острое чувство непоправимости.
Я опаздывала. Бесстыдно опаздывала, не понимая толком куда. Просто чувствовала, что время стремительно утекает как песок сквозь пальцы и из-за моего бездействия вот-вот случится ужасное.
По телу прокатилась волна магии. Сначала слабая, едва уловимая. Затем еще одна, посильнее.
Младенец издал тревожный звук, но не заплакал, а уставился на меня.
Будто тоже чего-то ждал.
— Я не отдам сына! — твердо ответила матери. — Не после того, что ты со мной сделала.
К чести ниушен, она не стала оправдываться, утверждать, что я себе надумала проблему или выкручиваться.
Мы обе знали, что Шулань постаралась сделать все, чтобы привязать меня к Дому-под-Лесом.
Даже наложила сложное заклятие забвения.
Я про такие только слышала, но к счастью не испытывала. До недавнего времени.
Забыть все, что делает тебя — тобой. Раствориться в настоящем, существовать только сей миг. Ни мыслей, ни желаний, ни устремлений.
На что она рассчитывала?
