Дело в итоге затянулось на четверть часа, но по результатам Григорий остался доволен. Морена повернулась, откликнувшись, и попытка общаться с маху била по темечку, скручивала, обжигая то холодом, то свирепой адской жарой, такой это был обугленный и перекрученный разум. Григорий поёжился вдруг, сообразив, кого ему напомнила: каторжника, сдёрнувшего на белый свет из мрака темницы. И судорожно вспоминающего, на что похожа свобода и как на ней жить. Но, с Божьей и Катькиной помощью разговор как-то сподобился. Если вежливо и по-доброму подойти, да вдобавок не дёргаться и не нервничать, а как ребёнку всё объяснить, простыми словами, иногда повторяя по три-четыре раза, то вполне можно достучаться. И даже придумали, как без Катькиной помощи морене показывать в ответ, когда она поняла – а когда ещё нет. Дальше всё пошло как по маслу. Уяснив задачу, морена как маяк полетела перед лодкой, обходя баржи, препятствия и опасные места. Так что вскоре Григорий уже стоял на твёрдой земле и задумчиво смотрел на лодку, лежавшую на песке, и размышлял вслух:
– И чего мне с тобой делать? Топить – она, наверно ворованная, ну их к лешему, ещё как пристава, дернут на кражу потом. Так дно пробить нечем. Сжечь?
Огненный мышь на слове «сжечь» встрепенулся. Прыгнул на лодку, и та мгновенно вспыхнула, а огненный зверёк довольно нырнул в пламя.
– Ты чего творишь, негодник?! – растерялся Григорий. – Сейчас вся округа сбежится.
Морена сообразила мгновенно. Лодку тут же окутал пар и холод. Мышь недовольно взвизгнул, выскочил из ледяного облака, громко принялся свистеть-ругаться как самая настоящая мышь-пищуха. Потом осоловевший и толстый, похожий на обычную обожравшуюся мышь – лапки из-за округлившегося пузика еле до земли достают – огненный демон-зверь забрался на плечо Григорию. Морена же тем временем не только затушила огонь, но и разрубила обгорелую лодку на куски, причём деревяшки наколоты были любо-дорого смотреть, словно свежезаточенным топором. Дальше обломки Григорий скинул в воду. Вынесет куски на берег в разных местах, вдобавок всё сильно обгорело – лодку Сеньки Дурова никто не опознает.
А вот дальше Григорий задумался, что делать с мореной. Домой вести, мол, ещё одну зверушку подобрал? Не оценят, мать к огненному мышу-то с трудом привыкла. Да и репутация у морен плохая. Поди объясни, что эта – хорошая, и вообще с ними тоже можно договориться? «С Варварой надо посоветоваться»… – И тут же ехидный внутренний голос добавил, что на самом деле Григорий просто ищет повод с ней увидеться. – «Ну и хочу», – согласился Григорий. – «Ну и иди», – подначивал внутренний голос. – «И пойду».
И пошёл. Взбаламученный странным прилетом «Ракша» ветер выл в крышах, метался, срывал флаги джихада на площади, вертел во все стороны медные петухи флюгеров. Издеваясь, гулко, протяжно выл в печных трубах страшное: «Царёв граду быть пусту!..»
– А хрен тебе! – рявкнул Григорий, по-волчьи, всем корпусом развернувшись куда-то к небу.
Бешено, до звона в ушах, наливаясь дикой и алой яростью. Где-то хлопнули ставни, кто-то невидимый сверху обматерил ночного гуляку, послал по дальнему адресу тяжёлым, заспанным голосом. Григорий встряхнулся, кошачьим скоком – отпрыгнул в тень. Потёр в затылке, стряхивая с себя непонятный, ниоткуда пришедший морок.
«С ума я что-ли уже сошёл? С ночным ветром уже ругаюсь. Или это как его, тело и голова так шуткуют, после встречи с Сенькиным демоном? – растерянно подумал, с чего-то на слове «демон» вспомнилось загадочно улыбавшаяся при расставании Мэй.
Огляделся вокруг, заметил, что ноги уже донесли его за площадь, в великий боярский квартал. Над башней Лесли горел жёлтый трепещущий огонь, под деревьями где-то далеко, в глубине серебристой неверной тенью мелькнуло как будто облако.
«Опять что ли морена шалит?» – подумал Григорий, тут же немного удивившись с себя. Всего несколько дней назад бродящий по ночному городу демон ещё не был таким привычным.
Точно, морена, видно, как она замерцала в ночи и исчезла, чёрные липы закрыли её ветвями. Табачок ей что ли так понравился, решила не отставать? Или беспокоится за Григория? Дожил… еретический демон ходит и охраняет, как рында знатного княжича.
«Кстати, надо будет ей спасибо как-то сказать. Ведь она тогда навела меня к Варваре, на дом Колычевых. И хорошо, что Варвара её тогда не добила, а морена сбежать успела».
Пока добирался – распогодилось, вышла луна, а облака и дождь сдуло куда-то вниз по реке. Боярский терем, дом Колычевых, ноги вынесли Григория к нему точно. Освещённый на этот раз, лунная лампа, треща, горела над входом, по галереям первого этажа мелькали огоньки свечей, за закрытыми ставнями шла суета, на вид непонятная.
«Холопам и дворовым дали по шее, чтобы усилить бдительность? Украли что ли чего-то?» – Григорий осматривал подворье, сам невидимый, укрытый как пологом ночной тьмою, и густыми ветвями садовых яблонь и лип. – Или...
По спине холодом пробила мысль, что он всё-таки не успел и вести, что привёз «Рахш» успели к дому Варвары раньше.
