Григорий с неохотой, но отстранился, подошёл к окну. Достал из кафтана трубку с табаком, хотел было найти огниво, но тихо сидевший всё время огненный мышь выбрался и пыхнул искрой. А дальше немедленно оказался в руках Варвары, которая умело, как хомячку, начала чесать тому пузико.
– Ой откуда эта прелесть? Я в Вольных городах их видела, от еретиков бегут из их боевых амулетов. А в Кременьгарде у нас первый раз.
– Да так… Трофей. Прибился ко мне и прижился.
Рассказывать про Павла и как попала к нему зверушка, Григорий пока точно не собирался. Вместо этого как к призраку – потянулся, подзывая морену, и дохнул в сторону окна табачным дымом. А дальше еле успел перехватить руки Варвары раньше, чем девушка схватила дудку. Показал знак Единого и морена ответила, подняв ледяной коготь вверх.
– Не надо, она хорошая. Она мне два раза от Сенькиной лозы отбиться помогла. И вообще, считай тоже как трофей.
– Она? Тебе? Помогла? – Варвара посмотрела такими большими от удивления глазами, сразу ставшими в пол лица, что упади сейчас небо на землю – не заметит. – Ты знаешь, чего они на линии творят?
– Слышал, – вздохнул Григорий. – Но вот ты представь, что какая бы ни была собака добрая, ласковая, если её не кормить неделю и на цепи держать, а потом спустить… Да она кого хочешь загрызёт. А ту не собака вовсе, а тварь Божья и вполне разумная. Потому, думаю, как получилось, она к нам и сбежала. Тут её не морят, не бьют, ни на кого не натравливают. Вот, думаю твоему Кондрату её предложить на довольствие, какое-нибудь загородное подворие охранять.
В этот момент морена осторожно вплыла в окно, причём Григорий ощущал одновременно любопытство и опаску, Варвара демона беспокоила, но Григорию она доверяла. Хороший знак. Девушка же растерянно, но и внимательно осмотрела морену со всех сторон и со вздохом сказала:
– Первый раз так близко вижу. Эх. Нам бы так на ленте. Пусть не за нас воевать, пусть убедить просто уйти да где-то в наших лесах жить, как та же чудь зауральская… Столько жизней спасло бы… Ладно, помоги одеться.
За окном прозвенели копыта, обернувшись – Григорий увидел, как рыжим пламенем встаёт за окном рассвет. Звон копыт, какая-то возня у ворот, голоса – по голове молотом ударила мысль «опоздали»... Инстинкты столкнулись, по волчьи рыча друг на друга, один в голос требовал хватать Варвару в охапку и уходить крышами в сторону конюшни Лихо, другой так же свирепо спрашивал, какого лешего великой боярыне надо уходить по-воровски из собственного дома...
– И пошли к дядьке Кондрату, поставим её на довольствие, – договорила Варвара, по счастью не заметив его смятения.
Улыбнулась, и первый луч солнца скользнул по её лицу. Красиво -так, что все инстинкты дружно оскалились вмиг. Ну уж нет, великой боярыне уходить из дому по-воровски невместно.
Повезло, что было раннее утро, а слуги и холопы умаялись ночью, выискивая «непонятного татя, пытавшегося забраться на подворье». Вокруг была тишина и пустота. А вот в комнатке, где проживал старый Кондрат, горела свеча. Видно, старикам, как это часто бывает у пожилых, всё равно под утро не спалось. Первой вошла Варвара, статью и видом – настоящая боярышня сейчас, Григорий даже заробел немного. Он за ней… и заготовленные слова разом как-то пропали из головы. За столом действительно расположился тот самый старик, который встречал его в первый визит к Колычевым, а вчера чуть не поймал на крыльце. Вот только вместе с ним на соседнем месте сидел отец Акакий из Зареченской слободы! Хотя мог бы догадаться. Священник говорил, что на такфиритов ходил, а Варвара упоминала – дядько Кондратий с её отцом там начинал. И не так много в столице ветеранов той войны живёт.
– Говори, Григорий, – нет, всё-таки сейчас рядом стояла не милая Варвара, а боярышня Колычева.
Собравшись с духом, он вежливо поклонился и сказал:
– Доброго вам здравия, уважаемый Кондрат, отец Акакий. Я к вам с просьбой, уважаемый Кондрат. Вот, привёл тварь Божию, – и чуть сдвинулся, чтобы стало видно парящего в коридоре демона. – Мореной зовётся. От еретиков к нам сбежала. Они там с ними хуже, чем с собаками обращаются. Помыкалась она у нас, да ко мне прибилась. А поскольку каждому в царстве дом и место нужно, хочу вас попросить. Может, отыщите ей место на каком дальнем подвории? – и по наитию добавил: – А вы окрестите её, отец Акакий?
Неожиданно первым ответил священник:
– Знаю, знаю её. У вдовы Тулунбековой жила, помогала ей по хозяйству. Ко мне заглядывала, я ей понемногу слово Божие объяснял, а то новички вечно в такфиритский уклон слоняется...
– Добро, – кивнул старик Кондрат. – Что-то ещё, боярышня? Слушаю.
– Да. Уеду на сегодня, завтра или послезавтра вернусь. Надо проверить, как там Лихо. Вроде здоров, но одно дело, что целители наговорят, и другое – на деле проверить по лесу.
Судя по тому, как с усмешками переглянулись старик Кондрат и отец Акакий, оба всё поняли. У Григория же на сердце отлегло: старик, судя по всему, отнёсся хорошо.
