Его пальцы дрогнули, прошлись в воздухе, очертив что-то: то ли очертания боярской, высокой шапки, то ли башню «централа» – пересыльной тюрьмы.
– Чего? – рявкнул Григорий, вмиг закипая, тяжёлые кулаки сжались, брякнули о столешницу.
«Тише, тише...» – перепуганный звон-голос Катьки между ушей.
Испугалась… Григорий встряхнулся, с усилием разжал кулаки. Посмотрел махбаратчику прямо в глаза, кивнул, ответил:
– Хорош. Ладно, давай вместо стакана – расскажи, чего вы за Сеньку Дурова зацепились?
Махбаратчик наклонился, золотой рубль сверкнул в пальцах его. Смерил Григория взглядом и усмехнулся:
– Хорошо, – лазоревый покрутил рубль между пальцев и положил перед собой. – Монету видишь, что ты нашёл? Ободка такого ты раньше не встречал, это понятно. Мир наш во зле лежит, всех воров разом истребить невозможно. Но одно дело – когда воруют на базаре и полушки, а другое – когда рубли, мешками, царёвы слуги в диване или на казначействе. Вот это последнее очень печалит нашу пресветлую Ай-Кайзерин. – При этих словах – Катерина снова рассмеялась, тонко, между ушами. – Поэтому на монетном дворе рублям делают такой ободок, перед выдачей служивым людям «на руки» его спиливают. Причём просто так не спилить, зачаровано от этого. Там пол доли всего, выходит почти законный доход раздающего. Выплывет рубль с меткой у купца или в рознице – сразу видно, кого из казначеев можно трясти на предмет недостачи. Вот и выплыл с месяц назад рубль один, из весьма примечательной партии.
– Продолжай.
– Три месяца назад у стропалей воздушных на слободе этой партией жалование царёво выдавать должны были. Деньги с нарочным на съезжую избу привезли, писарь с повытчиками на ночь, как водится, заперлись – пересчитать, акт написать, да ободки с метками себе спилить по обычаю. Только наутро стропалям пришлось дверь ломать – внутри съезжей были мёртвые все, денег нет и засов на двери – что странно – изнутри задвинут и накрепко.
– Дела... – протянул в такт словам Григорий, подумал между тем про себя: «Лозе этой Сенькиной хватит силы засов открыть, а потом обратно задвинуть?»
И как бы случайно, чтобы лазоревый не понял, решил просто от волнения – пошевелил руками, одна ладонь как цветок и палец прямой как засов обхватила. Призрак догадалась и закивала:
«Силы – точно хватит, а вот ума... Не знаю, Гриш. Впрочем, она бьёт и мечется наобум, могла по засову и попасть случайно».
– Дела... Выплыл меченый рубль, значит?
– Выплыл. На вашем, зареченском рынке, продавец сообщил куда следует, покупателя опознали, хоть и не враз. Сенька Дуров. Надо было брать, Талиб пошёл ночью и под прикрытием, чтобы с вашим Зубовым о взаимодействии не договариваться, матюгов боярских не слушать. Понадеялся на ветровой щит, базарную байку про колдуна, финский разговорник и саблю.
– А лучше бы договорился, бог мой. Подумаешь, матюги. А так в итоге он вышел с одной саблей против лозы Азура...
– Чего?
– Ага. Та же хрень, что и у Дуванова в доме, ересь и демоны... Только в отличие от лоха Дуванова, Сенька своим демоном умеет управлять и не убиваться сам при этом.
– Откуда знаешь?
– Поцапался с ним три дня назад. Получил эту бисову лозу прямо под ноги.
– Как отбился?
– Помогли. – Григорий улыбнулся, показал пальцем себе за плечо.
За левое – вообще-то Катерина сейчас крутилась вокруг махбаратовца, строя рожки у него за спиной. Но махбаратовец понял, кивнул. Спросил коротко:
– Почему ей веришь? Я знаю, крутится она вокруг тебя. Ещё у боярина приметил. Но не как ты, чтобы видеть и слышать хорошо.
Григорий отвернулся, чтобы по губам не увидел собеседник, и шепнул:
– Кать, как у вас, то есть еретиков, аналог нашего Лаллабыланги называется?
«Мясокомбинат. Или если уж брать совсем страшное – то Библиотека».
– Библиотека-то почему?
«Григорий, ты не хочешь знать. Правда».
«Совсем охренели еретики», – подумал Григорий про себя.
Подмигнул, успокаивая взглядом испуганную Катерину, перевёл взгляд на махбаратчика, ответил, спокойно выдержав немигающий взгляд серых глаз:
– А ей сейчас, что наше Лаллабыланги, что её еретическая Библиотека – до... Короче, чуть ниже пояса будет. Ну посмеяться напоследок разве что. Как говорят судейские – нет основания не доверять.
– Ладно, – проворчал махбаратовец, дёрнул на миг бородой. Почесал в затылке, недоумённо, растягивая слова, протянул: – Но вот как? Дуванов – понятно, ему отцовы люди с линии трофей привезли. А Сенька этот к линии по каналу ближе Вороны-реки не приближался, проверили.
