Со вздохом я отложила лопаточку, которой ела мясо, накалывая его на шило, и начала издалека (привези мне, папенька, аленький цветочек):
– Скажи, чем ты занимаешься целыми днями?
Миртас удивился, но ответил:
– Гуляю. Упражняюсь в борьбе на когтях. Пишу стихи. Рисую картины. А почему ты спросила?
– А как же управление государством? Ты присутствуешь на советах с твоими визирями? Не знаю, как у вас это называется… С министрами?
– Нет. Советоваться с ними? О чём?
С трудом удержавшись от фейспалма, я фыркнула, отправив в рот кусочек мяса, и невежливо ответила с набитым ртом:
– Это они должны с тобой советоваться, ты же правитель! Они называют тебя мудрейшим, значит, должны спрашивать твоё мнение.
Миртас поднял брови, внимательно глядя на меня, попросил:
– Поясни.
– Ох ты господи боже мой… Ну смотри: Гьярд большое государство, у вас есть соседи, соседние королевства или республики, чем чёрт не шутит! Вы же не живёте в вакууме! Есть торговля, политика, военные претензии какие-нибудь… Дальше: производство. Вы же производите товары? Вот этот ковёр, например, сделан в Гьярде?
– Я не знаю. Мне кажется, это подарок.
– От кого?
– От императора Эридана. Я так думаю. Видишь рисунок? Это герб Гьярда, а это герб Эридана.
Я скользнула взглядом по двум блазонам и оценила их затейливую вязь. Эридан… Где я слышала это название? Неважно.
– А сами вы что производите?
Миртас хмурился. Он начал думать, и это уже было моей маленькой победой. Конечно, если шави не дают ему для успокоения буйного характера! Но, как я ни пыталась, представить Миртаса сумасшедшим или маньяком не могла. Ну никак! Он такой милый и добрый, что в принципе не может быть мистером Хайдом.
– Мы производим… Мы производим превосходных шаиди! Они славятся далеко за пределами Гьярда. Ещё у нас ткут ковры и гобелены.
Правитель казался удивлённым – удивился своим собственным словам. Я рассмеялась. Вот так он и вернётся к жизни, станет тем, кем должен был стать уже много лет.
– Как ты себя чувствуешь, Миртас?
– Хорошо, – он вскинул голову и посмотрел на меня взглядом самца. – Я чувствую себя так, будто проснулся от столетнего сна.
– Если не хочешь снова заснуть и жить вполжизни – не пей шави. Выливай его в цветок.
Я обернулась и указала правителю на необычный папоротник в горшке – яркий, зелёный, с толстыми мясистыми листьями. Миртас качнул головой, словно ещё сомневался, потом решительно встал, подошёл к цветку и вылил молочно-белый напиток в землю.
Вернувшись к столу, он сел, скрестив ноги, на мягкую большую подушку и протянул мне руку. Я вложила пальцы в его ладонь и улыбнулась. Миртас сказал:
– Ты останешься со мной, Алина. Как только Гасспар приготовит тебе покои в саду наложниц, ты пойдёшь туда, а вечером я снова позову тебя.
– А если Мать-драконица будет против?
– Я правитель, я драконнейший из драконов и я больше не пью шави – кто осмелится сказать хоть слова против моей воли?
– И ты будешь звать меня каждую ночь? – с замиранием сердца спросила я.
– Каждую ночь, – подтвердил Миртас.
– По-моему, гораздо проще, если я останусь жить в твоих покоях.
Попытка не пытка! Зачем уходить, если придётся постоянно возвращаться? А с Миртасом мне было гораздо спокойнее, чем в гареме. Да ещё и в саду наложниц, которые наверняка вреднее и заносчивее ликки. С девушками на первом этаже я ужилась, а как уживусь с этими, которые уже были в постели правителя?
– Наложница не может жить в покоях правителя, – улыбнулся Миртас немного снисходительной улыбкой. – Таковы правила. Есть мужская половина, есть женская – гарем.
– Правила на то и созданы, чтобы их нарушать, – фыркнула я, но, видя, как сдвинулись брови моего мужа, поспешно добавила: – Хорошо-хорошо, я не настаиваю. Мне будет достаточно видеть тебя каждый день, мой любимый.
– Ты любишь меня?
Он даже удивился слегка. А что тут такого? Люблю. Неужели это такая редкость?
Вместо ответа я придвинулась к Миртасу и положила голову на его плечо. Этим утром между нами случилось такое волшебство, что сомневаться не приходилось: мой первый мужчина останется навсегда единственным любимым.
Его рука обняла мои плечи, Миртас нежно поцеловал висок и сказал тихо:
– Мне тоже хорошо с тобой, красивая весёлая мекшис.
– Что такое мекшис? – любопытно спросила я.
– Я покажу тебе позже. Это маленькая птичка с ярким оперением. Она поёт так сладко, что мы держим их в клетках стайками.
Мда… Как девушек в гареме. Вслух я не стала произносить это сравнение, но стало не по себе. Каково мне будет в саду наложниц?
Двери открылись, и вошёл слуга. Не полнимая глаз, он сказал:
– Мой правитель, к вам главный хранитель покоев.
– Пусть войдёт, – милостиво позволил Миртас.
Гасспар проскользнул в спальню и снова распластался в птичьем приветствии:
– Наш драконейший господин, позвольте сообщить, что покои для вашей новой наложницы готовы. Прикажете сопроводить её туда?
Миртас повернулся ко мне и поднял пальцами лицо, заставив взглянуть в глаза:
– Иди, Алина, мы увидимся вечером.
– Хорошо, – покладисто ответила я, поднимаясь с подушки. – Желаю тебе приятного дня, и чтоб никто больше на тебя не покушался.