– Алина, ты помнишь, как должна себя вести, когда войдёшь в покои правителя?
Я вздохнула и ответила Гасспару с досадой:
– Ага, на колени и ждать… А можно без этого? Ведь мы с правителем уже были вместе!
– Каждый раз, когда ты приходишь на рассиль, ты должна выказать уважение величайшему из великих драконов! – сердито и поучительно сказал Гасспар. – Не заставляй меня сожалеть о том дне, когда я купил тебя!
– Я уже давно сожалею о том дне, так что не надо тут! У меня вообще-то другие планы на жизнь были, если ты не понял.
– Забудь о своих прежних планах. Ты должна всё сделать, чтобы родить правителю здорового и крепкого наследника!
Гасспар остановился у двери, ведущей в покои Миртаса, и ещё раз осмотрел меня. Оставшись довольным, почтительно сказал стражам:
– Наложница правителя пришла на рассиль, впустите её.
Один из стражей церемонно поклонился и раскрыл дверь. Но меня, которая уже дёрнулась, чтобы войти, остановил Гасспар, поцокав языком. Страж вошёл, склонившись чуть ли не до земли, и огласил:
– Ваше драконшество, наложница уже здесь.
– Введи, – раздалось из покоев.
Боже ж ты мой… Какой Версаль развели! Неужели нельзя просто постучать и впустить? Меня подтолкнули, и я вошла. Покрывало жутко мешало, и я стащила его, когда двери за мной закрылись.
Я осталась с Миртасом, который стоял посреди комнаты и смотрел на меня с улыбкой. Насмешливой, такой доброй и такой милой улыбкой. Я спросила:
– Можно, я не буду вставать на колени и ползти к тебе?
– Можно, – усмехнулся он и протянул руку: – Иди ко мне, Алина.
Я подошла, вложила пальцы в его ладонь. Миртас притянул меня к себе и обнял – властно, нежно, жарко:
– Я думал о тебе весь день. Как ты устроилась в Саду Наложниц?
– Хорошо устроилась, – выдохнула ему в шею. – Правда, в моей комнате нет окна…
– Зачем тебе в комнате окно, Алина? – рассмеялся Миртас и увлёк меня к балкону: – Посмотри, какой отсюда открывается вид.
– Я его уже видела.
Вид с балкона на вечерний город снова потряс меня своими величием и основательной простотой одновременно. Свежий, хоть и жаркий воздух окружал нас, вдалеке над заливом парили огромные птицы, издавая резкие, ни на что не похожие звуки, и мне вдруг показалось, что это птеродактили. Прелестный мир, просто удивительный! В этом мне повезло, не спорю: кто ещё может похвастаться, что видел доисторических птиц вживую?
А ведь у меня под боком ещё и драконы есть!
Которые почему-то не летают…
А кстати почему?
На балконе был накрыт щедрый ужин. Не сравнить с тем, который дают ликки! Маленький столик был уставлен подносами с жареным мясом, рисом, овощами и фруктами. Кувшин с чем-то тускло-красным, будто бы ажурно вырезанный из цельного прозрачного камня, стоял посредине, а рядом я увидела два кубка, сделанных в той же технике. Значит, ужинать мы будем вдвоём! Отлично. А то я жутко проголодалась.
Впрочем, до ужина, похоже, ещё далеко. Миртас обнял меня сзади, прижимая к себе, и я почувствовала его губы на своём обнажённом плече. Драконейший из драконов пробормотал:
– Как же я ждал этого момента… Я думал о тебе весь день, ящерка моя!
Ящерка… Какой неожиданный эпитет! И такой нежный! Я с наслаждением закрыла глаза, принимая ласки любимого мужчины, ощущая себя настоящей королевой драконов и плавясь в его объятиях. Миртас развернул меня лицом к себе, лишив городского вида, и провёл ладонью по щеке, спустился к шее. Коснулся тяжёлого колье, спросил:
– Тебе нравятся мои подарки?
– Очень, – выдохнула я. – Только это мне дала поносить твоя матушка…
– Неважно, эти камни твои. Знаешь, что это за камни?
– Нет, но ты мне сейчас расскажешь.
Миртас увлёк меня на подобие низкого круглого и широкого дивана, стоявшего на балконе, уложил на подушки, сделанные из гладкой и тёплой змеиной кожи, прилёг рядом и поцеловал, а потом ответил:
– Это слёзы морской химеры. Ты знаешь, кто это?
– Милый, я в твоём мире всего несколько дней, которые мне показались целой жизнью, но это ничтожно мало, чтобы всё узнать! Конечно, я не знаю, кто такая морская химера!
Он провёл пальцами по моей коже от ключицы до ключицы, задев камни в оправе, сказал:
– Это мать Великого Дракона, которая могла летать по воздуху и плавать в водах моря. Когда она видела страдания своего сына за драконий народ, она плакала, и слёзы её, падая на землю, обращались в синие камни, которые крепче любого другого материала. Женщина, носящая украшения из этих камней, будет плодовита, и её дети родятся крепкими и здоровыми…
Миртас поцеловал меня и спросил:
– Ведь ты родишь мне здорового мальчика, Алина?
Рожу, ответила мысленно. Если ты не упечёшь меня в золотую одиночную клетку… Но говорить вслух ему этого не стала. Пока рано. Пусть привыкнет ко мне, пусть полюбит так же, как люблю его я.
– Для этого тебе придётся немного потрудиться, Миртас, – выдохнула я и сама потянулась к его губам.