– Как сложно… Ну ладно, я подарю правителю наследника. Лучше?
Он улыбнулся. Улыбки у братьев были похожи, но всё же отличались. Миртас улыбался с неким превосходством и со знанием того, что он всемогущий повелитель огромного государства. А Кантер улыбался по-доброму и так, будто мог читать твои мысли, знать твои сокровенные желания. И у обоих одинаковая внешность, за исключением причёски, а держатся они по-разному… Но всё же, всё же!
Кантер совсем не тот, кого я полюбила. А тот, кого я полюбила, сейчас на третьем этаже гарема. Наверное, с матушкой завтракает ещё. А что делаю я? Болтаю с его братишкой, о котором он даже не в курсе.
Кантер вдруг насторожился, прислушиваясь, а потом шикнул:
– Уходи из сада, сюда идут!
– Кто? – затупила я. Кто сюда может идти, кроме правителя?
– Я не знаю, мне нельзя быть здесь, когда приходит кто-то из правящей семьи!
Он помахал мне рукой куда-то в сторону, брысь, мол, брысь, и сам бросился прочь, но я схватила его за руку:
– Ты не успеешь! Сюда!
Мы обежали большую клумбу и присели за богато осыпанным фиолетовыми цветами плотным кустом. Кантер шёпотом заистерил:
– Меня казнят, если найдут здесь!
– Тихо! Не найдут, – ответила я, прислушиваясь. Приближались две женщины, судя по шелестящим по гравию дорожки юбкам, и разговаривали вполголоса. Мне показалось: спорили. Затем одна из них сказала громче:
– Ты не понимаешь, всё пропало! Теперь у него родится наследник, и матушка женит его на этой уродине, которая станет потом Матерью-драконицей!
– Перестань, ничего не потеряно.
Второй голос был спокойным. А ещё я поняла, что уже слышала их. В первый день, когда попала в этот мир.
Сёстры Миртаса.
О чём это они говорят? Что пропало? Я даже глаза прикрыла, обратившись в слух. И услышала такое, что холодок по телу пробежал.
– Ты совсем даже не волнуешься, похоже, – возмутилась первая из сестёр, если не ошибаюсь, младшая. Старшая с улыбкой ответила:
– Конечно. Мы ещё можем всё изменить. Во-первых, младенцы в утробе этих несовершенных существ погибают с невероятной лёгкостью. Во-вторых, можно уморить мать. В-третьих, ну какая разница госпоже Каоссан, будет её мужем Миртас или Кантер.
– Ты предлагаешь убить брата или его ребёнка?
– Нам надо решить это. Наложница не опасна, её всё равно больше не подпустят к правителю до рождения ребёнка. А после рождения она уберётся в ублиеты навсегда. С Каоссан я договорюсь, она не дура. Кантеру же я буду давать шави лично.
– Почему же ты не давала Миртасу пить шави из твоих рук? – ехидно спросила младшая. Старшая зашипела:
– Потому что наша матушка трясётся над ним, как над сокровищем! – и со вздохом добавила задумчиво: – Быть может, она тоже отжила своё.
Мать моя бухгалтер… Я ошибалась, жестоко ошибалась! Я думала, что это мамаша травила правителя и собиралась его убить. Но нет, оказывается, что сестрички вступили в преступный сговор и именно они хотели подменить одного брата на другого!
Вот тварь эта старшенькая! Собственную мать хочет убрать. Да и надо мной нависла опасность, если эти две решат, что лучше убить наследника вместе с его отцом. Ох, что же делать, что делать?
Кантер толкнул меня в бок, делая страшные глаза. А я только отмахнулась, прислушиваясь изо всех сил.
– Миртас пьёт шави? – спросила младшая.
– Я посылала ликки на кухню проверять, бокал от шави всегда возвращается пустым.
– Значит, пьёт. Но почему напиток перестал действовать? Правитель почти каждый день заседает в совете лично, он отменил войну! Отменил поход, ты понимаешь?
– Понимаю, – задумчиво ответила старшая. – Возможно, он просто привык к той дозе. А возможно, во всём виновата эта ушлая наложница!
– Надо её устранить! – горячо откликнулась младшая. – Иначе не видать нам замужества и островов в Морском королевстве!
Устранить? Меня? Вот самка собаки! Ну нет, девочки, мы так не договаривались. Я не согласна. А раз так, то надо действовать.
Убить себя и ребёнка я не позволю.
Кантер снова дёрнул меня за рукав, но я, пылая совершенно законной яростью, чуть не ответила ему тычком в бок. Ещё спугнёт наших гостий, а мне нужно узнать, когда именно они планируют избавиться от всех надоевших им родичей. Вот заразы, вот негодяйки! С каким наслаждением я бы залепила каждой по оплеухе! Но нельзя, нельзя! Хюррем так и сделала бы, выдав себя, а я не сделаю. Я дослушаю их дьявольский план до конца.
Если, конечно, они ещё будут разговаривать…
– Мне кажется, или в саду кто-то есть? – вдруг насторожилась младшая из дракониц. Вторая огляделась и презрительно фыркнула:
– У тебя мания преследования, окстись. Сюда никто не ходит, кроме правителя, а он сейчас с Матерью-драконицей завтракает.
– А Кантер?
– Кантер слишком послушен, чтобы осмелиться выйти в сад из своей каморки, когда мы здесь. Не беспокойся, здесь самое безопасное место в гареме, чтобы не быть услышанными.
– Раз ты так говоришь… Но что же нам делать, скажи?!
– Мы осуществим свои замыслы. У меня есть яд, колдунья дала. Действует только на драконов, причём никто не подумает на отравление.
– Как это?