– Да чего объяснять-то… Валерка тоже все про любовь плел сначала. Потом меркантильной меня называл, слово ему это нравилось очень. А при чем здесь меркантильность, если наше счастливое социалистическое детство с иллюзией равенства давно кануло в Лету? И хочешь не хочешь, а слои-то расслоились. А мужчина, по моему глубокому убеждению, должен быть на голову выше женщины, по всем критериям, включая финансовый, иначе ничего у них не получится. Вот и выходит простая схема: мужчина с заработком в пятнадцать – двадцать тысяч может позволить себе женщину с доходом в десять и выражать ей «респект» покупкой пива и пиццы раз в неделю. Мужчина с заработком тридцать – сорок тысяч может себе позволить женщину с заработком в двадцать и ходить с ней каждую неделю в кино или театр, раз в месяц купить ей вина, конфет и цветы. Мужчина, зарабатывающий пятьдесят – восемьдесят тысяч, может себе позволить женщину-главбуха небольшой компании и ездить с ней в дома отдыха или за границу раз в год. Но зато поход в ресторан для этих людей просто обед. Заработок в сто – двести тысяч и выше дает мужчине иллюзию, что он может иметь любую женщину. Потому как мужчины уверены, что женщина больше шестидесяти – семидесяти тысяч мозгами заработать не может. Заходят к нам такие иногда холеные дяди. Смотрят на всё как на товар. Не важно, брюки, продавщица, начальница отдела…
– Валерка же не такой.
– Все они такие. Есть два пути стать выше женщины на голову – подняться самому либо ее опустить. Я еще не встречала мужика, чтобы выбрал первый путь…
– А любовь-то где в твоей схеме доходов и расходов, Люсь? – спросила Саша.
– Где-где… Где рифма! Чего я тогда с той горы не поехала? Тебе вот жизнь устроила, а сама… Простить себе не могу…
Саша удивленно и расстроенно молчала, а Люську уже несло:
– С жиру бесишься, подруга, понимаешь ты это? Живешь как у бога под мышкой. Водитель тебе, домработница, платье вон какое, выглядишь моложе меня лет на десять, а мы ведь одноклассницы с тобой! И всё не так чего-то тебе…
– Люсь… – Саша не знала, что сказать.
– Что Люсь! Я уже тридцать лет Люсь! – захлюпала подруга и вдруг повисла на Саше. – Сашуль, извини…
– Я поеду… – сказала Саша. – Мне, правда, пора. Самолет во вторник в Челябинск. Дел много… Симпатичная сумочка какая, – заметила она, одеваясь в прихожей.
– Вот эта?
– Да, вот эта кожаная. Классная, – Саше хотелось поддержать подругу. – Где купила?
– Ты не поверишь, – усмехнулась Люська. – Соседка выбросила. Тут мент квартиру купил. Так его жена, добрая женщина, все время чего-нибудь выносит к мусоропроводу. То сапоги, то вот сумки. Там еще другие были, я девчонкам отнесла в магазин, продала. Сумки новые, с ценниками, по триста, пятьсот долларов, натуральная кожа! Представляешь, как она, бедная, мучается? Не лезет хламье в квартиру уже…
– Здорово… – только и смогла сказать Саша.
Мужа не было дома. О его недавнем уходе сообщали запах парфюма, пара цветных галстуков, кинутых на диван, и вскрытая упаковка от новых носков. На кухне стояла недопитая чашка кофе, валялись скомканные салфетки, крошки на столе. Люды не было, убрать было некому. Саша не спеша принялась наводить порядок. Открытый работающий ноутбук привлек ее внимание не сразу. На мониторе висело письмо от Давида, пересланное от какого-то Виктора Степанова.
Саша прочла:
