Самолет Москва – Челябинск, задрав нос, набирал высоту. Бугристые серые облака шевелились у поверхности земли, словно гигантские мозги. Похоже, Земля задумывается только над Российской Федерацией, над Монако, например, не думает ни о чем вообще, там всегда чистое небо… Муж пытался устроить свои длинные ноги между креслами, но они с трудом помещались даже в бизнес-классе. Локоть мужа ткнулся Саше в бок. «Сорри», – буркнул он, не поворачиваясь. Но Саша была рада и такому проявлению его присутствия рядом. Наконец-то они летят вместе!
Она ждала отказа Александра в любую минуту и подготовилась провести поездку без него: наметила план действий, согласовала мероприятия и встречи, заранее предупредила встречающую сторону, что, возможно, будет одна. Но он не отказался. Очень ответственно с его стороны. Причина этой ответственности в том, что в Челябинске, своем родном городе, помимо рабочих встреч, он собирался навестить мать, Аллу Васильевну, старого отцовского друга дядю Игоря и еще каких-то одноклассников… Впрочем, всё равно, почему он не отказался, быть снова вместе было так хорошо.
«Вас приветствует командир корабля…» – прозвучало в салоне.
– Представляешь, в ближайшем будущем пассажирские самолеты будут беспилотными. Робот будет сообщать не фамилию, а свой номер и тип модификации, – проговорил муж, кое-как устроив ноги под передним сиденьем.
– Я бы не хотела так, – ответила Саша. – Как-то спокойней, когда пилот боится за свою жизнь, а значит, и за мою. За беспилотниками будущее в сфере исследовательских полетов, разведывательных, военных. У людей не исчезнет желание исследовать, разведывать и воевать, а гибнуть при этом никому не захочется.
– Согласен. Но эмоции пилота это и плюс и минус. Он с любовницей поругался, к нему родня из Запердищенска приехала, сердце прихватило, геморрой воспалился, да мало ли что может случиться с живым человеком? Зачем пассажирам от этого всего зависеть? А у робота голова не болит, и денег у него никто не занял.
– Ты всегда находишь аргументы, с которым невозможно спорить, – улыбнулась Саша.
Он вдруг посмотрел на нее тепло, как раньше:
– Знаешь, я думаю заняться этой темой. Создать компанию, акционеров найти. Хочу взять Давида.
– Давида? Почему его? – равнодушно спросила Саша, чтобы не выдать, что два дня готовилась к этой новости. – Он не сможет сделать ни материальных, ни интеллектуальных вложений в бизнес.
– Почему? Он готов отдать последние деньги, – хмыкнул муж.
– Деньги лучше взять у «спящего» инвестора, который не будет тебе, молодому руководителю, никаким образом вредить. Спящий партнер, для которого эти вложения не будут основной частью его капитала, доверит управление тебе и не станет дергать: «Когда прибыль?» А друг, даже хороший, который отдал последние деньги, будет постоянно влезать, не даст тебе самому развиваться. Непрактично, недальновидно и неправильно брать в дело человека, для которого это единственный шанс и последние деньги! – Саша сама не заметила, как изменился ее тон. Эмоции выдали ее чувства.
– Не перевариваю твой менторский тон, – резко перебил ее муж.
– Прости. Я не о Давиде, я о сути ситуации.
– Ты за ситуацией людей не видишь. В этом твоя проблема. И ты прекрасно понимаешь, что я не могу его не взять. Он мой друг, он мой брат, у нас одна кровь, никогда такого не было, чтобы я что-то делал без него. И не будет! Ты его просто ненавидишь. И закроем эту тему. Ты слишком умная для женщины, тебе не кажется? В общем, зря я тебе сказал, – произнес он и отвернулся. Профиль обиженного ребенка диссонировал с недетскими, длинными ногами.
Саша поняла, что первый раунд в «беспилотной теме» она проиграла. Но сдаваться не собиралась…
Просторный светлый зал бывшего Дома культуры напоминал актовый школьный. Казалось, сейчас из президиума на сцене поднимется пожилой директор, постучит концом ручки по столу и произнесет: «Так! Ребята!» И недисциплинированное эхо разнесет по гулкому залу: «ее-бя-бя-та». В Сашиной школе директор часто собирал «коллектив учащихся» по любому поводу, чтобы «донести информацию».
В этот зал за информацией собрались взрослые люди, представители местной прессы, общественности и промышленности, активисты, менеджеры, рабочие с соседних предприятий и те, кто «не считает Россию “этой страной”», как было написано на агитлистках. Три больших, с решетками, окна зала Дома культуры справа выходили в палисадник, где стоял посеревший от времени бюст Ленина. Вид у бывшего вождя мирового пролетариата был соответствующий: кончик носа отбит, лысина в голубиных приветах. Но, как и везде по стране, Ильича не выбросили, а лишь временно сослали на задний двор.
