Адам переводит взгляд на свой дом, и я вижу, как он украдкой осматривает дорогу в обе стороны. Проверяет, нет ли кого поблизости – не увидит ли кто, как мы с Поппи заходим внутрь с набитыми сумками.
– Если ты так беспокоишься насчет того, кто что скажет, Адам…
– Это не так. Не совсем. Старые привычки, я полагаю. – Его лицо расплывается в широкой улыбке. – Ладно, проехали – нас ждет замечательный вечер перед голубым экраном. Очень надеюсь, что ты не забыла про обещанные вкусняшки, Бет!
В половине десятого звонит мой мобильник.
– Ее нашли.
Мой мир начинает вращаться вокруг своей оси. У меня не находится слов, чтобы как-то ответить.
Станет ли тело Кэти той уликой, которая наконец раскроет правду о моем муже и гарантирует, что он проведет остаток своей жизни в тюрьме?
По саду гуляет ветер, кусая меня в лицо. Но я не чувствую холода. Каждая из четырех миллионов моих потовых желез работает на всю катушку – каждый дюйм моей кожи скользкий от соленой жидкости. Чувствую вкус собственного пота, когда он стекает мне на губы, и бессознательно слизываю его, когда волоку подпрыгивающий на кочках чемодан на колесиках по неровной земле.
Прежде чем добраться до конечной точки, призванной стать местом последнего упокоения Кэти, я уже тащил этот долбаный чемодан добрую милю, чтобы добраться до своей квартиры. Если б можно было двинуть напрямик, вышло бы на полмили короче. Но я не мог рисковать и соваться в более людные части города – а тем более утыканные камерами наблюдения. У меня была заготовлена история, если вдруг потребуется, – мол, я просто помогаю Кэти переправить ее чемодан к себе на квартиру, где она решила переночевать перед вылетом в Индию, – но я не хотел, чтобы в столь критический момент меня хоть кто-нибудь заметил. Нельзя было допустить, чтобы кто-то вдруг вспомнил, как видел какого-то взмыленного мужика, который весь в поту катил за собой тяжеленный чемодан. Тут и связь провести недолго.
Я отволок ее к себе на квартиру, поскольку мне требовалось оказаться в привычной обстановке, чтобы хорошенько обдумать следующую часть плана. Вошел я через черный ход и поднялся на лифте – мне ни за что не удалось бы поднять ее по лестнице без того, чтобы кто-нибудь не высунулся посмотреть, что это за шум. Так вышло, что мне повезло – не наткнулся ни на Пола с первого этажа, ни на Максин и Джой со второго.
Где-то с час я отдыхал и приходил в себя, а заодно забронировал прокатную машину. Да, имелся риск оставить дополнительный след, но оставалась надежда, что Кэти так и не найдут, так что к моим действиям никто не станет особо присматриваться. Раз уж на то пошло, всегда можно было сказать, что прокатная машина мне понадобилась, чтобы отвезти Кэти в аэропорт. Пожалуй, потом и в самом деле стоит скататься в городской аэропорт, чтобы поддержать эту свою историю. А когда я верну машину, ее наверняка загонят на мойку и профессионально приберутся в салоне и в багажнике, так что все следы чемодана будут стерты начисто.
Добравшись наконец до небольшого лесочка, куда можно попасть с задней стороны дома моей матери, останавливаюсь передохнуть. В доме никого нет – последние два года мать живет в доме престарелых. Не по старости – ей всего пятьдесят, – а из-за деменции. Раннее начало, сказали мне. Я же больше склонен думать, что это из-за стресса от всей той лжи, которую она так долго держала внутри. Не исключено, что после всего этого я тоже разделю ту же участь.
Может, это и к лучшему. По крайней мере, для нее.
Мне уже не под силу перекинуть чемодан через забор, поэтому я просто отрываю несколько деревянных планок. Сначала пролезаю сам, потом поворачиваюсь, чтобы протащить чемодан. Планки я поставлю на место, как только закончу, чтобы они не привлекали внимания к этому месту. Запасы энергии у меня уже на исходе, и далеко в лес я не углубляюсь. Лишь достаточно для того, чтобы никто из соседей не заметил меня или подозрительную кучку свежевскопанной земли. Насколько мне известно, тут практически никого не бывает. Участок не из тех, где часто видишь любителей пеших прогулок, так что, думаю, это относительно безопасное место, чтобы закопать тело.
Засунуть Кэти в чемодан оказалось проблематично – хорошо, что женщина она миниатюрная, иначе мне, наверное, пришлось бы ее расчленять. Это был бы грязный процесс, который явно не доставил бы мне удовольствия. Предпочитаю думать о ней как о чем-то целом – о ее нетронутой красоте. Это было все равно как засовывать в коробку большую марионетку. Я даже подумывал о том, чтобы заняться с ней сексом напоследок, прежде чем ее тело остынет, но, когда расположил ее так, чтобы было удобно войти, то понял, что при виде ее безжизненного тела у меня не встает. Ее восковое лицо, ее неподвижные конечности ничуть не возбудили меня. Ни яростных подергиваний, ни взбрыкиваний… Ничего такого, что можно было бы контролировать.
