В миллионный раз прокрутив в голове свои действия, прихожу к выводу, что нет никаких оснований категорически утверждать, что это я убил Наталью. Любые образцы ДНК лишь подтвердят, что я и вправду бывал там, в ее квартире – прикасался к ней, занимался с ней сексом, – точно так же, как и как минимум с полдюжины мужчин, которые посетили ее в тот день. Конечно, если полиции удастся выследить этих других ее клиентов, у тех вполне может найтись алиби на время ее смерти, в результате чего останусь только я один. Но готов поспорить, что замучаются они их искать, – главная привлекательность встреч с Натальей заключалась в том, что она была не такой, как остальные среднестатистические секс-работницы. Все очень конфиденциально – она не выставляла свой товар напоказ, не рекламировала свои услуги, это передавалось только из уст в уста. Никаких подробностей, ничего такого, что можно было бы отследить. Если только Наталья не имела привычки рассказывать кому-нибудь – типа как этой своей подруге – о мужчинах, которые ее навещают, никто ничего не узнает. Она управлялась со всем сама – никто за ней не присматривал.
Ее главная ошибка.
«Но она все-таки поцарапала тебе шею».
От этого воспоминания у меня учащается пульс.
Нет… Я вымыл ее тело, выскреб ей ногти – в этом я полностью уверен.
«Дыши!»
Мне нужно всеми силами сохранять спокойствие. Максвелл сможет достаточно легко снять меня с крючка с этим делом. Все в нем поддается какому-то объяснению.
Конечно, стоит сейчас подумать об этом, с Кэти я не был столь осторожен. Наверное, адреналин и сексуальное удовлетворение, которое я испытал, убивая ее, взяли верх над здравым смыслом. Я, пожалуй, назвал бы это «преступлением страсти».
Я многое не продумал, когда избавлялся от нее. Не надел перчаток, не протер ее тело отбеливателем… Но к настоящему времени оно наверняка сильно разложилось – скорее всего, остался один лишь скелет, – так что это уже неважно. Хотя, с другой стороны, давай-ка вспомним – что еще я похоронил вместе с ней? Вот это-то как раз может оказаться серьезнейшей уликой, способной склонить чашу весов в пользу обвинительного приговора. Это была исключительно
Узел у меня в животе вдруг затягивается еще туже.
Бет предположительно предоставила детективам улики, чтобы помочь им выстроить обвинение против меня. Отдала тот свитер, чтобы связать меня со смертью Фиби.
А что, если она приведет их к телу Кэти?
Замедлив дыхание, пытаюсь контролировать свои эмоции. Я не сказал ей прямо, где зарыл Кэти, – хотя если исходить из моих слов, то для верной догадки особых мозгов не требуется. Но Бет никогда не была в том месте, так что даже если она все-таки сдаст меня, полиция вряд ли сумеет что-то найти. Цепляюсь за надежду, что Бет все еще любит отца своего ребенка. И что не поставит под угрозу нашу семейную жизнь, наше будущее счастье – и благополучие Поппи.
Но если она и вправду им все выложит, если они и вправду найдут Кэти – и докажут, что это я убил ее, – я
–
Эти три слова пронзают меня насквозь – Имоджен произносит их с недоверчивым раздражением. Губы ее плотно сжаты, а глаза недобро прищурены, когда встречаются с моими. Ее не настолько обрадовала эта информация, как я надеялась. Я-то думала, что новость о возможном местонахождении останков Кэти перевесит ее гнев за то, что я не раскрыла это одновременно со всем остальным. Я держала эти свои подозрения при себе отчасти потому, что это была не более чем интуитивная догадка, а отчасти из страха. Выражение лица Имоджен дает меня понять, что это было огромной ошибкой.
Я неадекватно оценила ситуацию.
– Раньше я боялась что-либо говорить. Я уже отдала вам свитер – и если Тома выпустят, он вернется и убьет меня за то, что я пошла против него, – сбивчиво произношу я.
– Нет, Бет… Вы боялись, что вас тоже задержат и предъявят вам обвинение, не так ли? Давайте угадаю: вы предпочли скрыть от нас сведения о местонахождении тела Кэти Уильямс лишь для того, чтобы придержать их про запас – на случай, если придется пойти на сделку со следствием и полегче отделаться.
Отвращение Имоджен совершенно очевидно. Я уже не могу это вынести: все эмоции последних недель разом выплескиваются из меня. Пытаюсь подавить всхлипывания – не хочу, чтобы Поппи услышала меня и испугалась.
– Я… я… Простите! Я не была уверена, что… – Встаю и отрываю кусок бумажного полотенца, чтобы высморкаться, а потом наливаю стакан воды и пью маленькими глоточками, чтобы успокоиться. – Имоджен, клянусь, я всего лишь хочу помочь! Вы правы, я действительно предпочла придержать это при себе – потому что могу основываться лишь на том, что сказал мне Том, а он не вдавался в подробности. Не хотелось посылать вас искать ветра в поле.
