– Как и следовало ожидать, учитывая обстоятельства… И хотя ему не сказали, что это именно вы выдали местонахождение тела, он, конечно, скоро об этом узнает, Бет.
– Да. Я сознаю это. Передайте ему, что мне очень жаль, но я сделала то, что должна была сделать. Что сделала бы на моем месте любая хорошая мать.
При огромном количестве косвенных улик и материалов криминалистической экспертизы, а также с учетом профиля ДНК с места захоронения Кэти Уильямс и ее мобильного телефона с отпечатками пальцев Тома, присяжным потребовалось всего три часа на обсуждение приговора. Хотя показалось, что все три дня. Обвинительный вердикт был вынесен единогласно.
Сказать, что я испытала облегчение, – это было бы просто ничего не сказать.
Но увидеть Тома на скамье подсудимых оказалось гораздо более травмирующим опытом, чем я ожидала.
То, как он смотрел на меня, заставило меня содрогнуться.
Ненависть. Эти прекрасные густо-синие глаза теперь казались черными и совершенно лишенными любви. Я предала его сильней, чем кто-либо другой в его жизни, – даже его родители. И именно это он и попросил Максвелла мне передать.
Придется мне с этим смириться.
– Молодец, Бет! Я так тобой горжусь! Ты самый сильный человек, какого я только знаю! – Адам обнимает меня, и я на миг замираю, укутанная в кокон этих безопасных, уютных объятий.
Присутствие Адама здесь сегодня очень многое значило для меня. Поначалу он опасался, что нас увидят вместе, что поползут сплетни, и поэтому мы держали наши отношения в тайне – не хотели поднимать волну, выставляя их напоказ. Но вот он здесь, открыто на моей стороне. Адам сказал, что ему невыносима мысль о том, что я останусь в зале суда совсем одна. Его потребность поддержать меня перевесила беспокойство касательно обладателей длинных языков. Хотя, конечно, мы по-прежнему соблюдаем осторожность, потому что нам нужно думать о наших девочках.
Гомон голосов возвращает меня с небес на землю. У здания Королевского суда толпы людей ждут, когда я выйду, чтобы засы́пать меня новыми вопросами.
– Нам лучше поскорей с этим разделаться, – говорю я, стискивая Адама, а затем высвобождаюсь из его объятий. Покидаем приемную суда и выходим на улицу, не держась за руки. Шум усиливается, когда я открываю дверь, и становится просто оглушительным, когда спускаюсь по ступенькам под аркой к поджидающим меня объективам.
– Каково это – быть той, кто посадила за решетку собственного мужа?
Вспышки. Дерганья за рукава. Толчки.
– Каково это – быть женой серийного убийцы, Бет?
Чьи-то руки слишком близко. Объективы лезут прямо в лицо.
– И что вы теперь собираетесь делать?
Едва не поднимаю взгляд.
На этот последний вопрос ответить проще всего – но как бы мне ни хотелось ответить, понимаю, что не могу им это сказать. Прикусываю губу, опускаю подбородок на грудь и позволяю Адаму тащить меня за руку к ожидающему нас такси.
– Если люди будут так реагировать всякий раз, стоит тебе выйти на улицу, Бет, мне придется пересмотреть свое отношение к тому, чтобы быть твоим парнем, – шутит Адам, пока машина пробирается сквозь толпу.
– Думаю, что и сама предпочла бы более спокойную жизнь, – говорю я.
– Значит, план «А» все еще в силе? – Он улыбается мне.
Киваю и, как только мы оказываемся достаточно далеко от фотографов и съемочных групп, приваливаюсь к нему, и мы целуемся.
– Большое спасибо, что присмотрели за девочками, Констанс!
– О, не за что, Адам! Я всегда рада видеть Джесс. А Поппи развлекала меня всякими историями про зверюшек, – со смехом отвечает та. – У малышки настоящий талант рассказчицы, правда?
Едва не отвечаю, что тут она пошла в отца, но вовремя прикусываю язык.
– Это да. Я даже мечтаю, что в будущем она станет писательницей, – говорю я.
– Я буду скучать по Джесс. И по тебе тоже, Адам, конечно же. – Глаза соседки Адама блестят от слез.
– Обещаю, что мы обязательно будем навещать тебя, Констанс! И в любом случае мы оба скоро вернемся, чтобы разобраться с продажей жилья. А Бет будет присматривать за «Поппиз плейс». – Адам обхватывает соседку за плечи и нежно притягивает к себе. – Хотя мы все равно будем скучать по тебе, правда, Джесс?
Джесс обнимает Констанс за ноги и говорит, что да.
– Но я так хочу увидеть море! – жизнерадостно добавляет она.
Выйдя на пенсию, родители Адама переехали в Девон[28], и после долгих обсуждений мы пришли к выводу, что единственный способ быть вместе счастливо и без помех – это уехать из Лоуэр-Тью. Подальше от пристальных взглядов и сплетен – освободиться от ограничений, связанных с дурной славой Тома и призраком Камиллы. Не то чтобы она каким-то образом преследовала нас – скорее другие люди никак не хотели ее отпускать и позволить Адаму двигаться дальше, не изложив свои мнения по этому вопросу.
Особенно когда он решил связать свою жизнь с женой серийного убийцы.
