Жена серийного убийцы полностью

– Ну давай же, Максвелл, займись делом! Вытащи меня отсюда! – бормочу я, расхаживая туда-сюда.

Успеваю сделать буквально три шага, прежде чем вынужден развернуться и двинуть обратно. После нескольких таких проходов начинает кружиться голова, так что плюхаюсь на жесткую железную койку. Что скажет Бет, если ей вдруг позвонят с работы? Они там наверняка удивлены, почему я до сих пор не вышел на связь, особенно Селия. Господи, надеюсь, что полиция еще не общалась с моими коллегами – мне это совсем ни к чему, все и без того выглядит достаточно паршиво. В горле встает комок. Нет, нет, все будет хорошо, не паникуй! Я здесь надолго не задержусь – нужно просто пересидеть эту ситуацию, сохраняя спокойствие. Скоро все закончится. Я вернусь домой к Бет и Поппи, и все это останется в далеком прошлом. Как кошмарный сон. Как свистнувшая у самого виска пуля. Но и как то, что мы сумели преодолеть. Бет любит меня. Это ничто не изменит.

Хотя мне все-таки придется дать кое-какие объяснения. И при этом крайне экономно расходовать правду – или же придумать какую-то совершенно отдельную версию. Такую, в которой никак не затрагивается тот факт, что я месяцами бессовестно врал ей. Все ведь шло хорошо – катилось ровно и гладко, словно по ровнейшему шоссе без единой колдобины. У нас у обоих было все, чего мы хотели. В чем нуждались.

А теперь, восстав из могилы, Кэти может все это испортить.

Сейчас

В кафе относительно тихо и спокойно, когда я наконец открываю дверь под вывеской «Поппиз плейс». Обратно я ехала медленно – на случай, если мое полуобморочное состояние вдруг помешает мне здраво оценить обстановку.

– Господи, Бет! – восклицает Люси, поднимая взгляд от дальнего столика, когда я вхожу. Оставляет все свои дела и бросается ко мне, обняв меня за плечи. – Садись скорей, ты просто ужасно выглядишь!

– Спасибо за заботу, – отзываюсь я, стараясь, чтобы это прозвучало шутливо. Позволяю ей подтащить себя к ближайшему столику и обессиленно падаю на деревянный стул. – Я просто не успела позавтракать.

Делаю глубокий вдох, ставлю локти на стол и опускаю голову на руки. Люси на миг исчезает и возвращается с большим пирожным и чашкой горячего шоколада.

– Вот, это поможет тебе поднять уровень сахара в крови, – произносит она уже со своим обычным выражением лица. – Должна заметить, что эти восхитительные мяконькие шоколадные брауни – фирменное блюдо талантливой хозяйки этого заведения!

Люси с улыбкой смотрит, как я откусываю кусочек.

– Да, я слышала, что она вроде неплохой кондитер, – говорю, пока плотный кусок брауни с натугой пролезает в горло. Поспешно запиваю его глотком горячего шоколада, не обращая внимания на жжение в глотке. – Спасибо. Что бы я без тебя делала?

Она пожимает плечами, кожа у нее на шее розовеет.

– Да справилась бы, Бет, – ты одна из самых целеустремленных женщин, которых я только встречала. Ты обошлась бы и в одиночку в случае чего.

– Ну что ж, спасибо за вотум доверия, Люси, хотя на самом деле ты мне очень нужна. И вообще-то сейчас даже больше, чем когда-либо.

– О боже… – Она понижает голос до шепота, широко раскрыв глаза и прижав руку к груди. – Ему предъявили обвинение?

– Нет, пока нет. Но у меня очень плохое предчувствие, Люси. Основная следственная группа недавно перевезла его в Лондон – у них еще есть время до субботнего вечера, чтобы продолжить допросы. Чтобы собрать доказательства.

Натужно сглатываю, делаю еще один глоток из чашки и оглядываюсь на немногих оставшихся посетителей. К счастью, они вроде не наблюдают за мной и не подслушивают наш разговор. Сегодня все лица мне знакомы, и это обнадеживает. По крайней мере, сейчас. Если Тому предъявят обвинение, то все здесь полетит к чертям – практически в этом не сомневаюсь.

– Думаешь, что все-таки найдутся какие-то доказательства, которые позволят предъявить обвинение? – спрашивает Люси.

Колеблюсь. Ну и как на это ответить? Вызывающе заявить, что искать нечего, поскольку Том стопроцентно невиновен? Или открыто признать, что Том солгал мне – что полиция наверняка нашла что-то во время обыска у нас дома, иначе им не удалось бы продлить срок содержания под стражей? В голове у меня натуральная каша.

– Честно говоря, не знаю, Люси, – говорю я, решив быть с ней откровенной. Мне нужно быть хоть с кем-нибудь откровенной, а выбор у меня не столь велик.

Некоторое время та молчит, глядя прямо перед собой – куда-то в окно и на то, что за ним. Интересно, о чем она думает? Наверное, о том, как это я могу сидеть здесь и говорить, что не уверена, считать ли собственного мужа виновным или нет. Это не совсем то, что я сказала, но нечто подобное подразумевалось.

– Чем я могу тебе помочь, Бет? – спрашивает она, вновь сосредотачиваясь на мне.

– Да ничего ты не можешь сделать… – Я пожимаю плечами, слезы катятся по моим щекам, крошечные капли падают на стол. Быстро вытираю их. – Если только не скажешь мне, где Том был во вторник, поскольку он пошел не на работу, как сказал мне!

С моих губ срывается горький смешок.