Какой-то пронзительный звон вырывает меня из дремоты. Поппи больше нет рядом. Суматошно вскакиваю, на миг совершенно ошеломленная и дезориентированная. Но тут же расслабляюсь, когда вижу, как она, скрестив ноги, сидит на ковре в нескольких дюймах от телевизионного экрана, подняв к нему личико. Это был мой мобильник? Или домашний телефон? Во всяком случае, звон прекратился. Тру глаза, облизываю пересохшие губы и говорю Поппи, что сейчас принесу нам что-нибудь попить. Все тело ломит, когда вхожу на кухню, – мышцы затекли оттого, что я заснула на диване. Бросаю взгляд на кухонные часы. Пять пятнадцать – меня сморило надольше, чем я думала. Так что уже вполне можно начать готовить что-нибудь на ужин.
«Осталось меньше трех часов».
Изо всех сил стараюсь читать сказку Поппи голосами, которые так хорошо умеет изображать Том. Она смеется, и я знаю – это потому, что я откровенно лажаю, но на сей раз она мне этого не говорит. Укладываю ее, оставляя включенным ночник, и целую на ночь. Сердце у меня замирает, когда она опять спрашивает, когда же ее папа вернется домой. Очень скоро я сама это выясню.
«Остался ровно час».
Звонит мой мобильник. Еще слишком рано для известий от Максвелла, но тем не менее адреналин уже вовсю растекается по моим жилам. Стук в груди начинает стихать, когда я вижу идентификатор вызывающего абонента.
– Привет, Адам. Все в порядке?
– Думаю, это скорее я должен задать вам этот вопрос. Ничего пока не слышно?
– Я жду звонка сразу после восьми. В восемь их время истекает. Но я думаю, что они могут предъявить ему обвинение или освободить его в любое время, так что…
– Ах, черт, ну да… Тогда лучше мне не занимать линию, – говорит он. – Простите, что не вовремя позвонил.
Чувствую его смущение, и мне его жаль.
– Нет, правда все в порядке. Если честно, мне не помешало бы немного отвлечься – сегодняшний день и так достаточно затянулся, но этот последний час время как будто идет вспять, клянусь. Это просто убивает меня, – говорю я.
– Могу себе представить… Время имеет привычку так поступать, когда вы отчаянно желаете, чтобы оно пролетело незаметно. А потом, когда вы наконец хотите перевести дух, подвести итоги и насладиться моментом – продлить его как можно дольше, – оно начинает нестись со скоростью света. – Голос у него по-прежнему мягкий, но я могу сказать, что речь идет о его опыте потери Камиллы. – Понимаю, что несу чушь… У меня вообще швах с аналогиями.
– О, никакая это не чушь, все так и есть, поверьте мне! Чем вы сегодня занимались? – спрашиваю я, чтобы сменить тему и попытаться выдернуть и его, и себя из пучины страданий.
Разговариваем, по моим прикидкам, минут десять, но когда я иду на кухню, чтобы промочить горло, и бросаю взгляд на настенные часы, меня охватывает паника.
– Адам! Мне пора закругляться, простите! Уже восемь!
Он вздыхает, бросает короткое «Удачи!» и вешает трубку.
Черт, я пропустила звонок Максвелла? Как я могла такое допустить? Поспешно залезаю в меню мобильника. Никаких пропущенных звонков. Швыряю телефон на кухонную стойку и успокаиваюсь. Во рту сильный привкус желчи – за весь день я не съела ни крошки, и в желудке нет ничего, кроме кислоты.
«Ну пожалуйста, поспешите, и давайте поскорей со всем этим покончим!»
Одиннадцать минут девятого.
Мой телефон упорно молчит. В отличие от назойливого шума в ушах. Даже боюсь подумать, какое у меня сейчас может быть кровяное давление. И насколько быстро меня хватит инфаркт или инсульт, прежде чем я узнаю про Тома.
– Ну звони уже! – взываю я к своему телефону.
И тут это и происходит.
Хочется сию секунду расплакаться – напряжение слишком велико. Несколько секунд просто таращусь на экран. Имя «Максвелл» на нем наполняет меня страхом.
Я хочу знать и при этом совсем не хочу ничего знать.
Как только я отвечу, все станет по-другому. Наши жизни изменятся, каким бы ни был результат. Мы – как те коты в ящике Шредингера.
На данный момент Том одновременно и невиновен, и виновен. Готова ли я к реальности, которая мне предстоит?
С глубоким вздохом нажимаю кнопку, чтобы принять вызов.
– Бет?
Засевший во мне трус хочет немедленно нажать на «отбой».
– Да-да, это я, – отвечаю я Максвеллу, удивляясь слабости своего голоса.
– Итак, – говорит он. – У меня есть кое-какие новости.
Мир вокруг перестает вращаться; меня начинает мутить. Я вот-вот упаду.
– Дышите глубже, Бет. – Голос Максвелла звучит отстраненно. Делаю, как он говорит.
– Продолжайте, – произношу я, поспешно усаживаясь, пока не успела упасть в обморок.
Следующие слова из уст Максвелла определят наше с Поппи будущее.
– Очень сожалею, Бет… Тому только что официально предъявлено обвинение в убийстве Кэти Уильямс.
