По крайней мере, поначалу – потом стало ясно, что ей нравится и более дикая сторона. Против грубого секса она тоже явно не возражала. В ту ночь я был более чем удовлетворен – Фиби просто снесла мне крышу. Ушла она еще до того, как окончательно взошло солнце, – я даже не проснулся. Никаких «это было классно», никаких прощаний. Никаких обещаний встретиться позже… Но я знал, что она обязательно снова захочет меня. Держу пари: никто еще не натягивал ее так, как я.
«Привет, Фиби», – небрежно сказал я, когда потом встретил ее в клубе на той же неделе. Еще в тот первый раз я успел обмолвиться, что регулярно заглядываю в это место с корешами, так что не сомневался, что она пришла туда в надежде наткнуться на меня. Но на ее лице не было обычного энтузиазма. Фиби посмотрела на меня с презрением, которого я не ожидал и которому ничуть не обрадовался.
«О, приветики, как жизнь?» – бросила она, прежде чем уйти, даже не дожидаясь ответа. Я немного поторчал в конце барной стойки, пока не увидел, что Фиби в полном одиночестве направляется в туалет, после чего догнал ее.
«Я тут подумал, может, потом опять пересечемся?» – сказал я ей. Она нахмурилась, и ее симпатичная мордашка на миг уродливо исказилась.
«Э-э, ну уж нет, – отозвалась Фиби тоном, в котором явственно сквозило отвращение. Как будто более дурацкого предложения в жизни не слышала. – Да ладно тебе… Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что это был просто разовый пьяный перепихон, э-э…»
Тут она заколебалась, открыла было рот, чтобы произнести мое имя, но потом не стала утруждаться – или напрочь забыла его. А может, я просто не назвал его ей, попытался убедить я себя. Короче, она ушла, оставив меня стоять там как последнего мудака. У меня до сих горит лицо, когда это вспоминаю.
Шалава!
Остаток вечера Фиби провела, зависая с каким-то парнем, – открыто целовалась с ним, просто чтобы унизить меня. Я не хотел, чтобы она понимала, насколько этим меня достает, поэтому нашел свою собственную развлекуху. Налег на выпивку, с каждой минутой все больше пьянея, чтобы скрыть свое унижение.
Вышел я из клуба раньше нее, но далеко не ушел. Стал поджидать ее на тропинке возле реки, по которой, как я предполагал, она будет возвращаться к себе в общагу. К счастью, Фиби не ушла с парнем, с которым тусовалась, и ее друзья опять куда-то запропастились – да какие это вообще в жопу друзья? Я выскочил перед ней, когда она шла по берегу реки. Изумление, а потом страх, отразившиеся у нее на лице, доставили мне немалое удовольствие. Я дал ей понять, какой шлюхой она была, заманив меня, а потом бросив.
«Ты реально чокнулся, дружок», – сказала Фиби, ухитрившись протолкаться мимо меня. Я побежал, чтобы догнать ее, и опять резко встал перед ней.
«О господи… – пролепетала она. – Это была всего лишь одна ночь – приди в себя! Ты ведь знаешь, что такое студенческая жизнь… Ты просто бредишь, если думаешь, что я опять буду с тобой встречаться, чудила».
Падая, Фиби здорово приложилась.
Я наблюдал за этим словно в замедленной съемке – адреналин бешено пульсировал в моих венах, когда она, подпрыгивая и подскакивая, как тряпичная кукла, скатывалась с откоса. Конец ее спуска был отмечен тошнотворным глухим стуком. А я ведь всего-то разок пихнул ее в грудь. Клянусь, она просто пыталась сделать все более драматичным, чем было на самом деле, – видать, хотела подать все так, будто я излишне склонен к насилию. Хотя это вышло ей боком. Похоже, по ходу дела она сломала лодыжку, если судить по щелчку, за которым последовал вскрик.
Мне не потребовалось много времени, чтобы прикончить ее, – в конце концов, Фиби практически не сопротивлялась, пока я мягко удерживал ее лицо под водой. Уровень алкоголя в крови у нее наверняка просто зашкаливал, не говоря уже о тех наркотиках, которые, несомненно, плавали у нее в организме.
Я сообразил, что все будет выглядеть так, будто она просто по пьяни не удержалась на ногах. Ничего подозрительного. Тогда на этой дорожке не было камер наблюдения. Меня немного волновали волокна с моей одежды, но судя по тому, как Фиби вела себя в клубе, мои были явно не единственными, которые могли на ней обнаружить. Вода тоже наверняка должна была затруднить сбор образцов. Или, во всяком случае, я на это надеялся, когда скатил ее с берега целиком. Но в основном же уверенности придавало то, что у полиции – или у кого бы там ни было – не было абсолютно никаких причин подозревать меня. Насколько мне было известно, никто даже не знал, что мы переспали. Никто не видел меня с ней – Фиби даже не запомнила, как меня зовут, так что сомнительно, чтобы она успела рассказать обо мне своим друзьям и подружкам.
