- Я не уеду. Мне некуда идти! - Григорий качнулся и повалился на кресло. - Не поеду.
- Чтобы через час духу твоего здесь не было! - строго бросил Федор и вернулся к своему шампанскому.
- Кого я вырастил? - пьяно зашептал Григорий. - Чудо-о-о-о-вище.
- Лучше быть чудовищем, чем фитюлькой.
- Нет, не лучше. Да, я слабый, я пьющий, бездарный, но я не чудовище.
- Ты хуже. Ты - убийца.
- Да, из-за меня погибли люди, да, да! Но знал бы ты, как я раскаиваюсь, как страдаю. Но ты-ы-ы! - Григорий пучил свои красные глаза и тянул к сыну палец. - Ты убил, хладнокровно, беспощадно и ни разу не пожалел об этом.
- У тебя, папаня, никак белая горячка?
- Я знаю, что ты это Жорку загубил. И Лиза знает, и Зинаида догадывалась, но она, добрейшая душа, не хотела в это верить. Я же тебя знаю, ты…
- Чудовище. - Федор отставил фужер, у него от шампанского началась изжога. - Не повторяйся, пожалуйста.
- Я б убил тебя, если б мог.
- Ты можешь только беззащитных женщин жизни лишать, где тебе со мной тягаться.
- Да я…! - Григорий рванулся к сыну. Его скрюченные пальцы замельтешили прямо перед лицом Федора.
- Папа! Папочка, перестань. - Егоровы застыли, и отец и сын обернулись на девичий крик. На лестнице в ночной рубашке стояла Лиза. - Не марай о него руки. Его Бог накажет. - Григорий несколько секунд тупо смотрел на дочь, потом икнул, опустился на пол и заскулил. Девушка сбежала к нему, шлепая по полу босыми ногами. - Пойдем в комнату, поспишь.
- У него нет больше комнаты, - презрительно бросил Федор. - Он переезжает.
- Куда?
- Мне плевать.
- Тогда и я с ним.
- Прекрасно, катитесь оба. - Федор развернулся и направился в кабинет, но на полпути остановился, обернулся к Лизе и задумчиво произнес: - Для тебя у меня есть предложение, пройдем со мной, поговорим.
- Я не буду с тобой разговаривать, пока ты не откажешься от своего решения.
- От решений своих я никогда не отказываюсь, потому что не принимаю их необдуманно. А коль ты не хочешь разговаривать, так и не надо, я хотел с тобой обсудить твою очередную поездку в Швейцарию.
- Ты, ты можешь… - Лиза сделала шаг к Федору. - Ты позволишь мне уехать?
- Конечно, я же не твой хозяин.
- Да, я понимаю, но это так дорого. А у нас нет денег.
- У вас нет, а у меня есть. Ну так что? Согласна на разговор?
- Да. Сейчас только оденусь.
Через пятнадцать минут они сидели друг напротив друга в кабинете. Лиза взволнованная, наскоро причесанная, Федор серьезный, собранный, вновь застегнутый до горла.
- Ты по-прежнему мечтаешь туда вернуться?
- Да.
- У меня нет наличных. Я бы с радостью отправил тебя завтра, но, как ты сама заметила, это требует больших денег, а у меня их сейчас нет.
- Хорошо. Я согласна. Могу идти? - Лиза привстала.
- Нет еще. Ты считаешь, что это я убил Сванидзе?
- Да. И ты это сам мне дал понять.
- Я не убивал его. Я не мог бы, даже если бы захотел. Весь вечер я был в N-ске.
- Его убили ночью.
- Всю ночь я провел в этом кабинете. - Федор посмотрел ей прямо в глаза. - Веришь?
- Не знаю, - тихо ответила Лиза.
- Мне важно знать, что ты не считаешь меня чудовищем.
- А кем тебя считать, пусть ты даже не убивал его? Ты же отца, больного человека, выгоняешь на улицу.
- Он убил мою жену и мою мать. Да, Зинаиду я любил как родную и не хочу ему этого прощать.
- Он же не нарочно.
- Это еще хуже! - Федор яростно стукнул кулаком по столу. Потом, взяв себя в руки, более спокойно продолжил: - Мне нужна твоя помощь. Этот особняк пришел в запустение, его необходимо подновить, сменить мебель, вымыть, наконец. Я хотел бы тебя попросить заняться завтра поиском прислуги, выбором мебели, гардин, покрывал. А через два месяца ты смело можешь возвращаться в свою заграницу.
- А отец?
- Он поживет у тетки Лены или у брата. Может даже переехать в пустующий особняк моей жены, если ему совесть позволит. Пусть обитает где хочет, но только не здесь, здесь теперь живу я, и я не потерплю его в своем доме.
- Хорошо. - Лиза устало вздохнула, встала и тихо вышла из кабинета.
Федор закрыл глаза, откинулся на спинку стула и задумался. Два месяца. Он дал себе два месяца. Этого мало. Но он обязательно что-нибудь придумает. И Лиза станет его. По-хорошему ли, по-плохому - это не важно. Главное: он добьется своего, и ее белое податливое тело будет подмято его крепким, коренастым. Вот тогда он испытает настоящее блаженство! Если она согласится по-хорошему, он станет ей верным мужем, другом, положит к ее ногам свою любовь и весь мир…
А по-плохому… Что ж, тогда она пожалеет, что предала его когда-то, и заплатит ему за все страдания.
Через два месяца!
