Раздражённо пнув воздух, Алисия упала на своё ложе, тут же пожалев об этом, ведь стукнулась затылком. Проклиная всё на свете, она решила дождаться утра и принимать решения на свежую голову, однако, закрыв глаза, так и не смогла уснуть. До утра Алисия проворочалась, крутясь с одного бока на другой, кусая ногти и подолгу сверля взглядом то дверь, то окно. Рассвет наступил скоро, но о ней не вспоминали, казалось, намного дольше. Голова гудела, за глазами пульсировало, и когда, наконец, появились какие-то признаки жизни по ту сторону двери, в Алисии не было ничего, кроме острого, горящего ярким пламенем раздражения.
Вошёл мужчина. Если не принимать в расчёт его крепкого телосложения, ничего примечательного в нём не найти: короткие волосы, карие глаза, настолько стандартные черты лица, что в игре или фильме его приняли бы за пушечное мясо, NPC, случайного прохожего или массовку. В руках его поднос с едой. Двое слуг внесли в камеру табуретки, на одну, перед Алисией, этот мужчина поставил поднос с едой, на другую сел сам.
Смотря на похлёбку, два кусочка хлеба и чай, Алисия впервые осознала, насколько пуст её живот, как сильно она на самом деле хочыет есть. Однако принимать что-то из рук такого сомнительного человека… Вспомнив, что только вчера была отравлена его соратником, Алисия решила проявить благоразумие и отказалась даже смотреть на еду, вместо этого сконцентрировавшись на посетителе.
— Если вы думаете, что еда отравлена, можете не беспокоиться об этом, госпожа Джерард. Мы бы не стали давать вам чего-то опасного, когда вы уже здесь, — с первых же слов Алисия поняла, что перед ней находится тот же самый человек, который нёс её от телеги до этой камеры. Она уже прочувствовала его телосложение и понимала, что то был крепкий мужчина, но теперь могла оценить, насколько на самом деле он силён. Конечно, никаких положительных эмоций это знание не принесло.
— Боюсь, доверять вашим словам я не смогла бы, даже если очень сильно захочу этого, а, поверьте, я не хочу, — она прищурилась, передавая всё презрение, испытываемое по отношению к ситуации и всем, кто к ней причастен.
Мужчина ничего не сказал на это, просто игнорируя слова Алисии и продолжая.
— Вам понадобятся силы в будущем, так что будет нехорошо, если их будет неоткуда взять. Наш хозяин распорядился подавать вам лёгкие трапезы, которые не потревожат ваш желудок, особенно после вечернего приключения. Господин приносит свои искренние извинения за то, что вам пришлось выпить, чтобы посетить нас, и заверяет, что такого больше не повторится.
Он стелил, и стелил так красиво, что тошно становилось. Вот она, подмена слов, смыслов. Судя по всему, этот человек принадлежал к категории слуг, но был кем-то важным, главным. Хорошо, если так, ведь в высшем свете и без него таких змей достаточно.
— И к тому же, вам, кажется, поплохело во время поездки. Организму наверняка будет легче, если вы восполните хотя бы часть потерянного, — кажется, это был конец тирады о том, почему ей стоит поесть, и Алисия позволила небольшой паузе повиснуть между ними, чтобы удостовериться, что так и есть. Когда же стало понятно, что да, он больше не заговорит, Алисия расправила плечи и вскинула подбородок, надеясь, что испачканные ноги не испортят того возвышенного образа, который она старается создать.
— Мне было приятно послушать вас и эту бесполезную лекцию о важности правильного питания, мистер, однако замечу, что куда более важные темы вы, к сожалению, пропускаете. Кто вы? Почему я нахожусь в этом месте? И на кой чёрт я сдалась Ястредскому? — под конец она не сдержалась, зашипев змеёй и сама же замирая, поняв, какие звуки издаёт. Она и до этого осознавала, что язык у этого тела во много раз подвижнее, чем был у неё в старом теле, но не осознавала, как это может влиять на её речь. Надеясь, что её удивление не заметили, она вздохнула и вернула себе внешнее самообладание. — Уверена, произошла какая-то ошибка, которую мы сможем уладить, поговорив с вашим господином. Нет нужды держать меня здесь, сэр, у меня не хватило бы сил и на то, чтобы сбежать из места намного менее охраняемого, чем это.
Мужчина внутренне смеялся над ней, и это настолько очевидно по его лицу, что невольно появлялось искушение огрызнуться. Грубый, многословный хам.
— Прошу прощения за мою оплошность, госпожа Джерард. Меня зовут Микаль, я дворецкий семьи Ястредских. Для меня большая честь ухаживать за вами, пока вы находитесь в гостях у нашего господина. Боюсь, сейчас это лучшая комната, которую мы смогли выделить для вас, и поверьте, она самая подходящая из тех, что были на выбор. Пришлось провести небольшой ремонт, чтобы она стала такой, но я уверен, скоро вы и сами поймёте, как позаботился о вас господин. А теперь, прошу, поешьте, и мы оставим вас для дальнейшего отдыха.
