Алисия выслушала всё это с одной мыслью: какую чушь ей пытаются донести. Лучшая комната? Да, как скажете, вот только даже тележка была лучше! Там было сено, чистое и в какой-то мере мягкое, но не… а, в общем-то, не важно. Переводя взгляд с земли на завтрак, Алисия задумчиво потянулась к тарелке, проводя по её краю пальцем. Медленно, обдумывая каждое действие, она взялась за край, посильнее сжала и дёрнула рукой, выливая всё содержимое на Микаля. Тот подскочил, шипя, когда горячая похлёбка ошпарила кожу, но, сжав зубы, принял более строгую позицию и одёрнул рукава, делая глубокий, полный сдержанной ярости вздох.
— Я… понимаю вашу позицию. Прошу прощения, что потревожили вас, госпожа Джерард. Мы немедленно оставим вас. Прошу, отдыхайте.
Он забрал поднос, поднял с пола тарелку и кивнул слугам, тут же принявшимся уносить стулья и снаружи запирать дверь. В этот раз до ушей Алисии донёсся шум, будто что-то перекрыло дверь, и почему-то она была уверена, что это произошло бы даже при её полном послушании, а потому никакого раскаяния в импульсивности не последовало. Будь она хоть трижды голодна, всё равно не станет принимать еду у этих людей.
Прошли часы. Алисия изнывала от скуки. Есть или нет охрана снаружи, с ней в любом случае никто не разговаривает. Проходят ли часы, или это тянутся минуты, понятно только по свету за окном, но тучи всё ещё заполняют небо, так что большую часть дня освещение совершенно не менялось. От безделья в голове уже прыгает трёхтысячная овечка, а она седьмой раз повторяет в голове песенку из родного мира, и то, помня только припев да основную мелодию. Настроение от просто угрюмого скатилось к откровенно паршивому, страх за свою жизнь так быстро отъехал на задворки, что с тем же успехом можно сделать вид, будто его и вовсе никогда не было.
Снаружи начинает накрапывать дождь, редкие капельки попадают в окошко камеры. В это же время за дверью послышались шаги, тяжёлые, не то возвращался Микаль, не то каждый второй слуга в этом месте подходит под описание двухметрового шкафа.
Подстёгнутая скукой, Алисия поднялась, отряхнула наряд и зарылась одной ногой чуть поглубже в землю. Если ей придётся провести ещё один разговор ни о чём, то в Микаля полетит уже не суп.
Дверь отворилась, и вместе с тем к ней вошли четверо: Микаль, двое слуг и граф Ястредский. Стало совсем неприятно, ведь в него даже не плюнуть. По крайней мере, пока не станет совсем плохо.
— Я вижу, герцогиня уже уединилась с природой, — оглядев её и выразительно задержав взгляд на её ступнях, частично похороненных в земле, Рафаэль сдержанно улыбнулся, кланяясь в приветствии. Алисия не собиралась отвечать на этот жест взаимностью, сосредоточившись на наблюдении. От четверых будет тяжело сбежать, но если не вступать в бой, а пытаться увернуться от рук и выскочить в коридор… — С другой стороны, это даже хорошо. Приятно видеть подтверждение наших теорий на ваш счёт, госпожа.
— Что? — отвлёкшись, она не сразу обратила внимания на обращённые к ней слова, но стоило пониманию прийти, как надежда, что ей послышалось, расцвела в груди. Потому что послышалось что-то крайне неприятное и невозможное, и потому не похожее на правду. Но, опять же, вспоминая, чем занимается этот человек согласно канону, пары его фраз достаточно, чтобы холодный пот прошиб Алисию, выбивая из её лёгких дыхание и заставляя все органы чувств заработать слишком хорошо. Всё её существо превратилось в зрение и слух, мир же сузился до Ястредского.
— Вы, без сомнений, прекрасно понимаете, о чём я говорю. Боюсь, некоторые люди не видели смысла хранить секрет в действиях королевского целителя, и потому нам известно кое-что очень, очень интересное. Скажите, вы не желаете пройтись со мной, госпожа?
Он протягивает руку, и Алисия не контролирует своего тела, принимая её и следуя за графом. Позади охрана, Микель устроился сбоку, перекрывая ей большинство отступов, а страх, ушедший на короткий миг скуки, вернулся в умноженном количестве. В висках стучало, а дышать стало тяжело. В каком… в каком она веке? Есть ли здесь обезболивающие? Или, ещё лучше, анестезия? Будут ли они так милы, что поделятся этим с ней?
Коридоры, одинаковые каменные стены, тёмные занавески от пола до потолка — всё проходит словно мимо Алисии, она не запоминает поворотов, ступеней, залов и обстановки вокруг. Всего слишком много, и мозг в какой-то момент полностью отключается. Ей что-то говорят, но даже это не улавливается, проходит насквозь, словно какие-то незначительные детали, словно они правда в романе, и началась короткая сцена, перемотка, после которой герой вернётся к своим друзьям сломленным, но не потерявшим надежды, ведь смог покинуть это место.
