Сейчас, сидя в тёмном зале, прикованная к креслу, оставленная обитателями поместья до утра, Алисия не рада. Слёзы не переставая текли по её лицу, тело дрожало, но от холода или истерики она не знала. Хотелось домой, к сериалам и дурацким роликам про котов, к вечным поискам работы, где не пришлось бы общаться с людьми. К вредной еде из супермаркетов, к плохим новостям, происходящим где-то там, по другую сторону экрана телевизора, но не с ней. Возможно, к вечерним посиделкам у камина с Сэм, к трапезам с Самуилом и долгим репетициям вальса.
Её найдут. Алисия знала, что помощь придёт, что всех в этом доме накажут, что спасут не только её, но и остальных заложников подземных комнат. Вот только знание не принесло ничего, кроме отчаяния, горечи, что они придут поздно, слишком поздно, ведь она уже потеряла часть пальцев, и неизвестно, что они решат забрать следующим.
Ночь проходит беспокойно, Алисия так и не уснула, глаза болели, соль застыла на щеках, неприятно жаля. Она начала чувствовать ладонь около пары часов назад. Не боль, её не было, даже когда Алисия шевелила растерзанными пальцами, но онемение всё ещё сильное, и возможно, что остальные чувства вернутся со временем.
С первыми лучами, проходящими сквозь не прикрытые занавесками окна, в зал вошёл Микаль. Должно быть, сейчас не больше четырёх или пяти часов утра, но он выглядел собранным, выспавшимся или хорошо скрывавшим следы усталости. Перед собой он катил тележку, на которой находились тарелки и чай. Остановившись около Алисии, Микаль достал из-под тележки табурет и занял его, взяв ложку и набирая не очень жидкую кашу.
— Рад видеть, что вы уже не спите, госпожа Джерард. Мишель планирует навестить вас в ближайшее время, и было бы чудесно, если бы вы поели до этого. Думаю, у госпожи уже должен был разыграться аппетит, — донося неприятнейшие новости, он попал в точку своим предположением. Не евшая уже больше суток, а то и почти два полноценных дня, она голодна и всё бы отдала за трехлитровую бутылку газированной воды. Говорить об этом вслух слишком стыдно, особенно после вчерашней выходки, повторить которую ей не хватит сил. Да и желания, если честно, тоже. Голод слишком давит, чтобы отворачиваться, когда еда преподносится ей на ложечке, и Алисия, тяжело выдохнув, сдалась, открывая рот и ложку за ложкой принимая кашу. Вкус не ощущался на языке, ей почти не приходилось жевать, и сладостное чувство насыщения наполнило её куда раньше, чем серое месиво, ошибочно принятое за еду. Тяжелее с чаем, но Микаль никак не комментировал её поспешные глотки, лишь придерживая кружку и дважды наполнив её заново, прежде чем Алисия покачала головой, отказываясь от четвёртой порции.
В тишине, прерываемой звоном посуды, возвращаемой на тележку, Микаль и Алисия находились ещё несколько минут. После дворецкий достал платок и утёр щёки герцогини, осторожно переходя на глаза, которым стало немного лучше, когда соль от слёз смыли парой изящных движений.
— Доктор Мишель придёт сюда к семи. У вас есть время отдохнуть и прийти в себя. Вы сильная леди, я уверен, справитесь с этой задачей.
Слова прозвучали бы ехидно, насмешливо, если бы их произносил кто-то другой. Микаль же казался отстранённым, выполняя все действия механически и, закончив, удаляясь, словно ситуация совершенно его не трогала. Алисия подумала о том, сколько подобных монстров ей предстоит встретить на своём пути. Возможно, её желание расстаться с Самантой на прошедшем дне рождения принца было самым разумным, что она только обдумывала в своей жизни. Чем дальше от неё главная героиня, тем безопаснее. Особенно если то, что происходило сейчас — не связанная с основным сюжетом ветка. Чем скорее она окажется как можно дальше от своей служанки, тем спокойнее будет жизнь, особенно когда она добьётся развода с Самуилом и начнёт вести ничем не примечательный маленький бизнес в столице.
Сытость помогла привести в порядок мысли, небольшое общение с Микалем отвлекло от самобичевания достаточно, чтобы обдумать дальнейший план. Не было сомнений в том, что при виде ножа в следующий раз она расплачется быстрее, чем в прошлый. До тех пор было бы разумно сохранять лицо, если не для её мучителей, то хотя бы ради собственного достоинства.
Глубокие вздохи могли помочь лишь немного, и Алисия повернулась к окну, надеясь, что вида восходящего солнца будет достаточно, чтобы занять мысли на несколько часов. Так оно и оказалось, и в следующий момент осознания себя Алисия ощутила ужасную боль в глазах от долгого взгляда на свет, а рядом с ухом бились щелчки. Мишель нависал над ней, хмурясь сильнее недавних туч, но осклабился, стоило только вниманию дорогого его учёному сердцу цветочку сконцентрироваться на нём вместо этого злосчастного окна.
— Я уж думал, ты совсем сломалась, герцогиня! — он засмеялся, взявшись за коробочку на руке Алисии и легким движением срывая деревянную крышку. — Не стоит так пугать меня, хорошо? Мне бы хотелось изучить, что происходит в твоей прекрасной головке, когда мы закончим с телом, договорились?
