Взгляд новых соседей в мою сторону изменился, уже не такой улыбчивый и приветливый. Значит, Захар дал полный расклад. Мне, по крайней мере, объяснять ничего не пришлось.
Зима не заставила долго ждать. Лагерь подготовить успели, оставалось только пережить. Так и проходили наши дни, женщины вели хозяйство, мужчины охотились, ходили в разведку. Пост держали круглосуточно.
Однажды мы услышали выстрелы в лесу, совсем близко.
– Ружье, – произнес Захар.
Отряд ушел в лес. К вечеру все вернулись. Не сказав ни слова, Захар ушел к себе. Я принесла ужин ему, увидев, что он молчит и не смотрит в мою сторону, развернулась и хотела уйти.
– Останься.
Я подошла к Захару, он сидел, не вставая, уткнулся мне в грудь, словно маленький ребенок, еще секунда – и я бы услышала плач.
– Не держи ты на меня обиду. Я по-другому не мог. Прости. Всех не прокормишь, а милосердием я никогда не занимался, да и в Бога не верю.
Он поднял голову и посмотрел на меня. А я увидела глаза, заполненные слезами, вот только не текли они.
– Что произошло? Родной, не молчи.
– Там в лесу была группа людей, как они попали в наши края, неизвестно, ведь мы практически окружены болотами. Возможно, местами замерзло, но все равно непонятно. Кто эти люди, не разобрать. Кто-то из ребят предположил, что это еврейские семьи, отсиделись, видно, где-то в подполье, в деревне, а потом в лес пошли. Много женщин и стариков, детей не было. Кто из них стрелял, непонятно, может, птицу приметили или зверя.
Захар замолчал, а спустя минуту продолжил:
– Не взял я их и не дал знать о нас. Проследил просто, ушли они дальше. Не мог я, Маша, понимаешь? Не мог! Пусть говорят, что на мне креста нет, а его и правда нет. Чем кормить их, чем лечить? Мужиков привел, ты знаешь причину. Но брать ответственность за тех, за кого не ручаюсь, не мог! Не мог!
И он снова уткнулся мне в грудь, сжав руки на моей талии. Так сильно, будто боялся, что потеряет, что оттолкну, уйду. Не знаю, как поступила бы на его месте, но тогда в поле у поезда не бросил он нас, зная, на что идет, или не зная ничего на тот момент.
Из рассказа Захара я не все толком поняла, только то, что кто-то из ребят стрелять начал, а после затаились. Из той группы людей выжившие подались дальше в леса, от страха или как – не знаю. Я не стала лишних вопросов задавать Захару, видела, как ему это все было неприятно.
Про тот случай никто не вспоминал и у Захара не спрашивали. Начались наши зимние долгие дни.
Из прибывших в наш лагерь тот самый, говорящий, по имени Петр, оказался славным малым. А его доброжелательность и харизма никого не оставила равнодушным, даже нашу Катю.
Как это жить в лесу, прятаться, постоянно быть в страхе, не каждый понимал. Я часто вспоминала лагерь, детство, маму, отца, Кольку. И каждый день вспоминала своего сына, не теряя надежду встретиться с ним.
В канун праздника Нового года ночь оказалась тихой и снежной. Полная луна освещала макушки сосен и была настолько яркой, что казалось, весь лес освещает. Стоял мороз, но практически не ощущался, наоборот, хотелось дышать полной грудью.
Наш кулинарный шедевр с Катей превзошел все ожидания. Зайчатина вышла сочной и вкусной. Да и самогон получился на славу, по словам наших мужчин. А от наших подарков были вообще в восторге! Шерстяные носки каждому. Наталье досталась колыбельная от мужа, от нас с Катей сшитые две пеленки для будущего ребенка. Но самый главный подарок – это баня, конечно, полноценной ее назвать было нельзя, но радости не было предела. Снег натаскать и дров накидать, не более пяти минут все процедуры на человека, но и этого было достаточно. Запах полыни и дубовых веток равнодушным никого не оставил.
Немецкие духи и мыло, шоколад и кофе пригодились в этот праздник. Ровно в полночь мы выпили за скорейшую победу и за тех, кто не с нами, но в надежде, что родные и близкие в здравии.
Я лежала на груди Захара, как он вдруг протянул мне сложенный носовой платок. Я раскрыла край ткани, давно уже не стиранной, внутри лежало маленькое колечко.
– Оно серебряное, не такое, конечно, как хотелось бы тебе подарить, но я его вручаю от души и хочу попросить тебя… точнее, спросить… Маша, ты станешь моей женой?
Я немного растерялась, наверное, это была неожиданность для меня.
– Оно прекрасное, – взглянув на кольцо, произнесла я.
– Ты станешь моей женой?
– Наверное, да… Вот только сейчас…
– Я не про сейчас. Мы же обсуждали. Вот как только война…
– Да, да, как только война, то есть после нее.
– Я люблю тебя, Маша. Очень сильно люблю.
– Я тоже…
Я не знала, что говорить, что отвечать. Не знала, какие слова подобрать, чтобы не обидеть Захара. Казалось, что он вроде как родной мне, и в то же время не испытывала сильных чувств. Но ночь любви я все же подарила, может, это была просто благодарность, даже не знаю.