После чего его рука опустилась сначала на мою шею, а потом на плечо. Стал водить пальцем в зоне декольте. Поправляя автомат, он подтянул меня к себе ближе. Опуская свои глаза на мое оголенное бедро. Я чувствовала его противные руки, потные ладони касались моей кожи, и от неприятного ощущения меня передернуло.
– Не нравлюсь? А мне плевать, главное, нравишься мне ты!
После услышанного приблизилась Катя и пыталась что-то произнести, замахнулась рукой, но не успела. Этот изверг ударил ее. Катя упала на землю, лицом вниз. Я только и смогла прошипеть ему в лицо, что он ублюдок, и плюнула, попав прямо в переносицу. За что тут же получила пощечину. За секунду глаза наполнились слезами, но я сдержалась и не проронила ни одной.
– А ты дерзкая, такая ты мне нравишься еще больше.
Он схватил меня еще крепче и начал тискать. Стало страшно и противно одновременно, хотелось вырваться, но сопротивление было бесполезно. Я была намного слабее. Я пыталась сообразить, что сделать, но оказалась заложником ситуации, на ум ничего не приходило. Еще мгновение, и я почувствовала, как его язык пытался проникнуть мне в рот, после чего он переключился на мою грудь. Сжав мои ягодицы, повалил на землю, сначала задрал подол юбки, а после разорвал мою рубаху.
Я чувствовала, как он вот-вот проникнет в меня. Я изо всех сил пыталась сопротивляться коленом. Держа одной рукой мой рот, другой он пытался нащупать мою промежность. Мне становилось нечем дышать. Он наваливался на меня всем телом, и я не могла пошевелиться.
Практически смирившись с тем, что произойдет, я зажмурила глаза и была готова к самому страшному. Как вдруг сверху тело стало обездвиженным.
– Маруся! Маша!!! Как ты?
Катя ударила камнем по голове несостоявшегося моего насильника, после чего кинулась ко мне, крепко обняв, расплакалась. Я взглянула на нее, у виска кровь, на ногах еле держалась. Я старалась сообразить свои дальнейшие действия, привстав, обратилась к подруге:
– Катя, надо с ним что-то сделать, он вот-вот очнется, в лагерь в качестве заложника мы его не доведем, ты же знаешь.
– Да, дорогая, ты права, я сейчас все сделаю, помоги мне.
Я не понимала слов Кати, только наблюдала. Катя взяла нож у лежачего. Она открыла ему глаза и произнесла:
– Жив, без сознания. Маруся, давай свяжем ему ноги ремнем.
Я принялась выполнять просьбу Кати, наблюдая за ее действиями. Оставалось только перетащить тело к реке. Из последних сил стащили в низину реки этого урода, содрогаясь каждую секунду, что он придет в себя. Катя наклонилась над ним. Я пыталась понять, что она хочет сделать. Мы стояли по колено в воде, подруга достала нож и собралась перерезать вены мучителю, как вдруг я ее остановила.
– Не надо, Катюш, он связан, кляп во рту, захлебнется точно. Не стоит он того, чтобы к тебе во снах являлся. Оставь. Давай поглубже только оттащим.
Так и сделали, опустили под воду и стали наблюдать. Спустя время осмотрели место, где наш рыбак находился. Одна только удочка и осталась, да немного улова. Мы собрали вещи, прихватили автомат, спрятав его под бельем, и отправились в сторону дома.
Уже поздним вечером, по возвращению Захара и остальных, мы с Катей все рассказали. Захар не на шутку испугался за меня, это было видно по нему, да и я это сама чувствовала.
На следующий день была организована разведка. Каким образом пробрался в наши края этот тип? Был ли он один? И будут ли его искать? Вопросы возникали сами собой.
Прошло два месяца после того случая, было тихо на нашей территории, но с каждым днем становилось страшно, зная, что немцы полностью окружили леса и исследуют их. Мы словно в ловушке оказались, оставалось только выжидать.
Всего, что можно было раздобыть для пропитания в лесу, пока хватало, но этого было недостаточно в полной мере. Выходить на дорогу стало небезопасно. Немцы устраивали засады, выслеживали партизан, минировали дороги.
Мы продолжали пребывать в своем лагере, надеясь на светлое будущее.
Июль 42-го мы практически не выходили из лагеря, но знали, немцы рядом. Нас спасали болота, только проводник мог помочь, указав путь в наши леса. Проводником мог стать лишь тот, кто хорошо знал здешние места и проходимость троп, но, видимо, враг долго не мог найти такого, или не все соглашались.
В сентябре вопрос встал о заготовках. Урожай овощей, из семян, вырученных в одной из вылазок прошлого года, выдался богатый. В ближайшие деревни мы уже не ходили, да и в дальние не было смысла. Хотя знали, что местные жители имели небольшие запасы в амбарах, но рисковать нельзя было. Да к тому же таких, как мы, из лесу вестимо, желающих нажиться и пополнить запасы хватало.
В деревню нам нельзя было по многим причинам. Тем более не имея документов. Быть пойманными и расстрелянными хотелось меньше всего.
В один из дней Захар собрал отряд, разведка предварительно отработала две недели, можно было направиться к новой дороге, которую немцы открыли для транспортировки. Поход отряда планировался на несколько дней. В лагере оставались женщины и несколько патрульных ребят.